Петр Александрович, дворянин. Умный, уверенный в себе, деловой, любит азартные игры, ценитель женщин. Он не так мягок, как мать, и не так близок с сыном. Холодно относится к супруге, не ценит её. Умеет найти связи, подход, нравится людям. Супруга доверяет ему, чем он пользуется. В обществе его считают порядочным человеком. Пётр Александрович любит и ценит музыку, талант. Его нельзя назвать красивым, однако его манеры и внешность привлекательны. Он обаятельный человек. Семья и дети в его жизни не на первом месте. МАТЬ: Добрая, мягкая женщина. Она очень трепетно относится к Коле, целует и ласкает его, он очень привязан к матери. Умна, образована. Живёт спокойно и мудро, очень привязана к экономке Наталье Савишне. Однажды, будучи в Москве, отец сообщает, что нужно вернуться в деревню. Дома они застают заболевшую мать, она умирает. Во время похорон Коля пугается лица матери, плачет и убегает.
Объяснение:
Объяснение:
Прочитайте отрывок из рассказа В.В. Набокова «Рождество» и составьте его сложный план.
Тикали часы. На синем стекле окна теснились узоры мороза. Открытая тетрадь сияла на столе, рядом сквозила светом кисея сачка, блестел жестяной угол коробки. Слепцов зажмурился, и на мгновение ему показалось, что до конца понятна, до конца обнажена земная жизнь – горестная до ужаса, унизительно бесцельная, бесплодная, лишенная чудес... И в то же мгновение щелкнуло что-то – тонкий звук – как будто лопнула натянутая резина. Слепцов открыл глаза и увидел: в бисквитной коробке торчит прорванный кокон, а по стене, над столом, быстро ползет вверх черное сморщенное существо величиной с мышь . Оно остановилось, вцепившись шестью черными мохнатыми лапками в стену, и стало странно трепетать. Оно вылупилось оттого, что изнемогающий от горя человек перенес жестяную коробку к себе, в теплую комнату, оно вырвалось оттого, что сквозь тугой шелк кокона проникло тепло, оно так долго ожидало этого, так напряженно набиралось сил и вот теперь, вырвавшись, медленно и чудесно росло. Медленно разворачивались смятые лоскутки, бархатные бахромки, крепли, наливаясь воздухом, веерные жилы. Оно стало крылатым незаметно, как незаметно становится прекрасным мужающее лицо. И крылья – еще слабые, еще влажные- все продолжали расти, расправляться, вот развернулись до предела, положенного им Богом,- и на стене уже была- вместо комочка, вместо черной мыши,- громадная ночная бабочка, индийский шелкопряд, что летает, как птица, в сумраке, вокруг фонарей Бомбея. И тогда крылья, загнутые на концах, темно- бархатные, с четырьмя слюдяными оконцами, вздохнули в порыве нежного, восхитительного, почти человеческого счастья.
