Однажды я приехал снова в свой родной город. На то время мне было 20 лет. Я до сих пор помнил свою мать, я помнил девочку Марусю, часто ходил к ней на могилу. Могила уже совсем разрушилась , а старой часовни и вовсе не было. Я помнил моего друга Валера, которого давно не видел. Я помню всю картину детства, ведь её нельзя забыть. Вспоминая детство, я столкнулся с каким-то богатым человеком и спросил:
Вы кто?
Он ответил:
Я Валек. А мы с вами не встречались? А то уж больно лицо знакомое. Но сначала скажите, как вас зовут?
Меня Василий, для друзей просто Вася.
А у вас есть сестра?
Конечно! Сестру зовут Соня, а у вас?-
Эх… Была когда-то, но умерла ранним детством, а звали её Маруся.
Я удивлёнными глазами смотрел на человека и думал: «Неужели это Валек, друг моего детства! Как он изменился, как похорошел,» потом спросил:
А вы случайно не из «дурного общества»?
В детстве был. А что?
Я вас знаю! И вы меня тоже! Пойдёмте за мной, я вам кое-что покажу.
Я отвёл его могиле Маруси, а он сказал:
Это же моя сестра! Вася, это ты?
Да! Как мы давно не виделись! Ты так преобразился.
Это всё благодаря вашим деньгам. Отец нанялся на работу, получил зарплату, купил большой дом, а потом и одежду всем нам.
Так мы разговаривали до самого вечера, вспоминали детство и теперь всегда были вместе. Мы ходили в кафе, любили погулять и ходили к могиле Маруси.
дворниках, во всем следовала древним обычаям и прислугу держала многочисленную; в доме у ней находились не только прачки, швеи, столяры, портные и портнихи, - был даже один шорник, он же считался ветеринарным врачом и лекарем для людей, был домашний лекарь для госпожи, был, наконец, один башмачник, по имени Капитон Климов, пьяница горький. Климов почитал себя существом обиженным и не оцененным по достоинству, человеком образованным и столичным, которому не в Москве бы жить, без дела, в каком-то захолустье, и если пил, как он сам выражался с расстановкой и стуча себя в грудь, то пил уже именно с горя. Вот зашла однажды о нем речь у барыни с ее главным дворецким, Гаврилой, человеком, которому, судя по одним его желтым глазкам и утиному носу, сама судьба, казалось, определила быть начальствующим лицом. Барыня сожалела об испорченной нравственности Капитона, которого накануне только что отыскали где-то на улице.
