В этой сказке добро, несомненно, побеждает зло, ведь маленький больной мальчик совершенно не боится уйти из жизни и идёт вместе с феей по дороге, где ходят те дети, которым очень плохо, эти дети набрасываются и топчут его так, что затаптывают и убивают, но зато другие дети находят волшебную книгу, книжку счастья, и несут её, и идут по дороге к замку, где находится заколдованная царевна. Дело в том, что сердце мальчика оказалось таким добрым, что он захотел счастья всех людей на свете, и не испугался смерти. Он отдал свою жизнь для того, чтобы все были счастливы: и дети на большой дороге, и дети, которые кричат от того, что им нехорошо, и старушка, и плотник, и милостыни мальчик, и его родители. Добро одного мальчика победило всех злых детей, своим добром он ведёт всех нас к счастью, и неважно, что мальчику совсем мало лет. Иногда даже совсем маленькие дети могут сделать много добра, и поэтому никакое зло не может нас победить. Самое главное в своём сердце иметь любовь ко всем людям, а мальчик как раз и любил всех людей на свете. Нехорошие дети прыгали на его могиле, но дело мальчика продолжат остальные дети, которые отыскали его книжку, и они тоже стали посланцами добра, как и маленький мальчик. Царевну в конце концов разбудят, зло исчезнет, и для всех нас наступит счастье.
Объяснение:
Шолохов первоначально назвал роман-эпопею «Донщина» , однако с расширением замысла изменил и название своей главной книги: « Тихий Дон» .
Так уж сложилось исторически, что казаки всегда были независимыми, свободолюбивыми воинами, которые селились по окраинам русских земель и, по сути, несли на Руси пограничную службу, а в свободное от военных действий время сеяли хлеб. И Донское казачество не было здесь исключением. Земля па Дону жирная, богатая. Да и нет в ней особого дефицита: бескрайни донские степи. «Степь-матушка, Дон-батюшка» — так называли их казаки, кормильцем величали тихий Дон. И впрямь: оплодотворят щедрые воды Дона степь, и родит она богатый урожай на радость казакам и в прибыток их хозяйствам. Потому и располагаются казачьи хутора по берегам могучей реки: тут тебе и столь необходимая всякому земледельцу вода, и рыба водится в изобилии, да и водный путь гладок да широк. Размеренная жизнь земледельца чем-то напоминает течение реки: течет вода — идет время, немудреные события казачьей жизни сменяют одно другое: пахота, сев, покос, жатва. Но как неизменны речные берега, так неизменна в основе своей и жизнь на лоне природы; за зимой приходит весна, за жатвой — пахота. Природное время циклично, течет по кругу. Однако где бы ни странствовал донской казак, по возвращении первым его встретит Дон-батюшка, по-прежнему полноводный и тихий. Впрочем, циклична и сама жизнь казака-землепашца, чего не скажешь, правда, про казака-воина. Историческое время вламывается в его хутор, срывает его с родныых мест и ведет на войну. Не отсидеться казаку на печи, потому что с малых лет приучен он к седлу и шашке. И вот уже мерится жизнь казака не сменой времен года; а учениями да походами, сражениями да подвигами: линейно историческое время, нет в нем повторений, не важно ему, зима ли, весна на дворе. Иным значением теперь наполняется заглавие романа: не река Дон, а земля Донщины, издавна заселенная казаками, имеется в виду, и от веку нет покоя этой земле. Выходит, что « Тихий Дон» — оксюморон? О том, кстати, и старинные казачьи песни сложены, песни, взятые Шолоховым эпиграфом к роману: «Не сохами-то славная землюшка наша распахана.. . Распахана наша землюшка лошадиными копытами... »
Не тихий Дон в романе Шолохова: идет братоубийственная война, льется кровь, один за другим гибнут казачьи роды. Как и в старинной песне, бьются казаки за родную землю, щедро поливают ее собственной и чужой кровью, да что на той крови вырастет? Не тем вспахивают казаки степь, не тем ее засевают; страшные урожаи соберут потом матери и вдовы. Не щадит свирепый XX пек донских земель: ворвался в каждую станицу, каждый курень, и вот уже, возвращаясь домой, не находят казаки свой дом прежним: семь человек родных недосчитался Григорий к моменту своего последнего возвращения в Татарский, навсегда пресекся род Листницких, дотла сожжены курени и «белого» Коршунова, и «красного» Кошевого. Лишь внешне спокоен « тихий » Дон, никогда не знавший истинного покоя, но в XX век, красный от пролитой крови, соленый от вдовьих и материнских слез, речь возговорит славный тихий Дон: «Уж как-то мне все мутну не быть, /Распустил я своих ясных соколов, Ясных соколов — донских казаков. /Размываются без них мои крутые бережки, /Высыпаются без них косы желтым песком» . Но как никогда не иссякнуть щедрому потоку" Дона, так не пресечься и донскому казачеству: многие сложили в бескрайних придонских степях головы, многие покалечены и телесно, и духовно войной, но не убита в казаках воля к жизни.
