«Какой образ прадеда Гриши возник перед тобой?»
Прадед Гриша любил по вечерам слушать граммофон. Выносил его из флигеля, ставил на табуретку посреди клумбы и заводил музыку. Сам он в такие вечера являлся во двор в начищенных сапогах, в синих шароварах с красными лампасами и с шашкой, подвешенной на ремешке через плечо. У прабабки Анисьи от такого его вида кишки переворачивались. Она скакала по двору, плевалась и восклицала, стараясь перекричать музыку:

– Тьфу, тьфу, видали вы его! Видали! Казак вырядился! Хо-хо! А где же твой чуб, казак? Чёрти съели и мозгами закусили – одна плешь осталась!

Прадед Гриша тем временем чинно сидел на маленькой скамеечке, подставив ухо к трубе, и сосредоточенно слушал звуки, которые один за другим вылетали из тёмного отверстия. Засовывать туда голову, как ехидно советовала прабабка Анисья, он, кажется, не собирался. Напротив, её коварные подстрекательства настораживали кормчего: в трубе сидели науськанные прабабкой Анисьей чёрти, и если бы прадед Гриша время от времени не отдёргивал голову, они бы наверняка ухватили его за пучок волос, клубившийся над ухом.

Во дворе никто не осмеливался подступить к граммофону, хотя осаждали его беспрестанно – куры, голуби, коты, кабаны и прабабка Анисья. Гриша стращал их, потрясая длинной клюкой. Если же кто-нибудь из этой своры, которая шастала вокруг граммофона с одной только целью – как-нибудь повредить или испакостить его, – оказывался слишком близко, прадед Гриша немедленно пускал в ход свою палку и тогда уже угощал всех подряд, а прабабку Анисью в особенности. Зная это, она всё время держалась в тылу вдохновляемой ею шайки вредителей, и лишь иногда, когда потерявшему бдительность стражнику случалось задремать, она, осмелев, выскакивала вперед, грозя сокрушить его крепость. Но кормчий, на беду прабабки Анисьи, неожиданно пробуждался и вынуждал её поспешно отступить со всем её воинством. Возглавляя бегство, Аниська неслась по грядкам и клумбам, пританцовывая и путаясь в своих юбках.

Между тем голос из трубы (похожий на мужской) кого-то страстно и жалобно укорял, чего-то требовал, рыдал, по-видимому, очень сильно обиженный. Потом он вдруг запел надменно и властно: очевидно, ему пришло на ум отомстить за свою обиду. Ободренный этой мыслью, он даже начал было злобно прихохатывать и изрекать какие-то страшные клятвы. Но тут же забыл их, и стал слёзно молить о прощении, уверяя, что его угрозы были всего лишь шуткой и что он по-прежнему сильно обижен и оттого очень несчастен. Другой голос (несомненно женский) ответил ему – но так, как будто он ни в чём не виноват. Он изо всех сил старался изобразить, что он ещё несчастнее первого голоса. Тот с ним не соглашался, что-то вставлял, пытаясь, как видно, напомнить о своих обидах. Так и не договорившись, кто же из них несчастнее, они вдруг запели вместе – но каждый о своём, совсем не слушая друг друга. Они пели все громче и неистовей, обращаясь наперебой к прадеду Грише; они требовали, чтобы он немедленно рассудил их. Но кормчий уже не слушал их взаимных упрёков, жалоб и наветов. Его одолевала дремота, нахлынувшая на него внезапной волной из тёмной бездны, которая день и ночь отвоёвывала для себя этот блуждающий остров, размывая его дремучие берега, пока однажды на рассвете не поглотила его целиком.

В сгущавшихся сумерках прадед Гриша сидел неподвижно, опершись на рукоятку шашки и свесив на грудь лысую голову с рожками курчавых волос, где сонно копошились, устраиваясь на ночлег, пчёлы, стрекозы, жуки и кузнечики.

ответь письменно на во Какой образ прадеда Гриши возник перед тобой?» ответ не более 10 предложений.

Почему Чацкий - нежеланный гость в доме Фамусова?

Читая бессмертную комедию А.С. Грибоедова "Горе от ума" или наблюдая постановку этого спектакля в театре, не покидает ощущение, что Чацкий совершенно чужд всем остальным персонажам. В доме Фамусова ему не рады. Чацкого никто не понимает - не хочет понимать, да и не может понять в силу разницы в интеллектуальном развитии и во взглядах на жизнь.

Софья Павловна, к которой в первую очередь приехал Чацкий, уже отдала свое сердце Алексею Степановичу Молчалину. Немудрено: Чацкий на целых три года уехал "повидать свет", редко вспоминал о Софье ("не писал трёх слов") - и вдруг как снег на голову приезжает. Его разговоры не трогают Софью, остроумие раздражает, а насмешки над людьми вызывают обратный эффект ("не человек - змея!"). Софья злится на Чацкого за его пренебрежительное отношение к Молчалину. Чацкий не уважает Молчалина, высмеивает его. Разумеется, Софье это не нравится.

Фамусову не нравится в Чацком то, что молодой человек вольнодумен, не стремится служить и делать карьеру. С точки зрения Фамусова, Чацкий - неудачный кандидат в зятья. К тому же имеет свое собственное мнение, высказывает его невзирая на лица (что с точки зрения Фамусова неразумно и вредно), да и дерзок без меры. Фамусов хотел бы выдать дочь за полковника Скалозуба, который богат и "метит в генералы". Взгляды прогрессивной молодежи для Фамусова - пустая блажь.

Молчалину Чацкий тоже как кость в горле. У них совершенно разные взгляды на жизнь. Конформист и карьерист Молчалин никогда не поймет вольнодумца Чацкого и наоборот. Они - полная противоположность друг другу.

Таким образом, Чацкий оказывается совершенно лишним и в доме Фамусова, и на балу. Немудрено, что его ославили сумасшедшим.

В Пестрых сказках Одоевский собрал образы и характеры, которые использовал затем в своем более позднем творчестве. Изначальное название с эпитетом «махровые», по мнению автора, более удачно отражало его задумку – изобразить отрицательные качества людей под покровом внешней благопристойности, на манер басни. Окончательный же вариант – пестрые – лишь отразил разнообразие жанров и тем изложения.

Необычные истории чередуются как стеклышки в калейдоскопе, каждый раз выкладывая непредсказуемый фантастический сюжет. Сказки написаны от лица Иринея Модестовича Гомозейки, магистра философии и члена разных обществ. В них - отношение автора к современным проблемам. Словами чертенка он высмеивает светское общество: «день-деньской вас варишь, варишь, жаришь, жаришь, а только и радости, что валит из реторты копоть, да вода…». Сказки написаны совсем не для детей, это ироничные гротескные истории с невозможными ситуациями, которые сказочным образом встречаются в реальной жизни, как, например, сказка о мертвом теле, неизвестно кому принадлежащем – про ловкого чиновника-взяточника, умеющего повернуть любое дело в свою сторону.

Реальна и история о коллежском советнике с говорящем именем Иван Богданович Отношенье. Кому не встречался чиновник, переписывающий бесконечные бумаги, «не обращая внимания ни на дела, ни на просителей»? Или Игошка – сказка в стиле народного фольклора о безногом - безруком Игоше – плодом народного суеверия, на которого люди сваливают свои неудачи и несчастья.

В одной из историй проскальзывает мысль, что люди могут оказаться горсткой насекомых, пойманных в гигантскую банку, за которыми наблюдают исполины. В их воле морить нас голодом, или выбросить весь земной шар за окошко. Через несерьезные сказки до читателя доносится такая мысль, что современный человек впал в заблуждение о том, что он умнее своих предков. Люди престали сомневаться в себе. Предыдущие достижения кажутся случайными, но факт в том, что при таком подходе у человека перестает работать воображение, он существует в собственных рамках возможного и невозможного, а для совершения чего-то действительно нового нужно эти рамки переступить.

Источник: chitatelskij-dnevnik.ru