Каким псеводнимом часто подписывался Дефо?​

Судьба Соколова трагична. Он всю гражданскую войну, воевал на стороне Красной Армии. Узнав о начале Великой Отечественной, на третий день герой уходит на фронт, прощается со своей семьей, любимой женой. Разве мог он знать, что больше никогда не увидит их? Всю оставшуюся жизнь корил себя Соколов за то, что тогда оттолкнул жену, нагрубил ей. Это было последнее, что он успел сделать - вскоре Ирина погибла… 
Герой вспоминает, что первое время на фронте было очень тяжело: наши отступали, немцы одерживали верх. Через слова Соколова автор подчеркивает, что в советских рядах воевали совершенно разные люди, а не одни лишь герои. Были и те, кто боялся, «скулил и сопли размазывал», по выражению главного героя. Военный дух советского войска падал, и только сильные люди «держали себя в руках». Но был и еще один аргумент, для Соколова самый сильный, – «… этим разнесчастным бабенкам и детишкам не слаже нашего в тылу приходилось. Вся держава на них оперлась!» Конечно, и Андрей Соколов – не безупречный герой, ему тоже было страшно и «тошно». Но он, как мужчина, как более сильный, брал этот груз на себя, стремясь хоть немного, но облегчить жизнь женщинам и детям в тылу. И таких людей, я уверена, было в те годы предостаточно. 
За первый год войны Соколов был два раза ранен. Про это время он говорит, что ему «везло». Потому что немецкий плен, который герой выдержал позже, можно сравнить только с адом, и все другое на войне можно было назвать везением. В машину Соколова, который под неприятельским огнем вез патроны солдатам, попал снаряд. Очнувшись, герой понял, что оказался в немецком плену: «Ох, браток, нелегкое это дело понять, что ты не по своей воле в плену. Кто этого на своей шкуре не испытал, тому не сразу в душу въедешь, чтобы до него по-человечески дошло, что означает эта штука». 
За два года плена Соколов натерпелся нечеловеческих издевательств и мучений: «Били за то, что ты - русский, за то, что на белый свет еще смотришь, за то, что на них, сволочей, работаешь». Но, несмотря на это, немцам не удалось сломить характер героя, наверное, поэтому он и остался жив. 
Кульминацией пребывания героя в плену и одной из кульминаций рассказа стал эпизод разговора Соколова с лагерфюрером Мюллером. Идя на встречу с Мюллером, Андрей осознает, что идет на смерть. Он собирается с духом, чтобы взглянуть на врага и в дуло пистолета отважно, как и подобает русскому солдату. Да и перед лицом лагерфюрера Соколов держится с огромным достоинством. Он, находящийся на грани голодной смерти, не стал пить за победу фашистских войск: «…у меня есть свое, русское достоинство и гордость и … в скотину они меня не превратили, как ни старались». 
После этого даже фашисты преклонились перед сильным русским характером, полным достоинства, свободы и любви к Родине. Мюллер говорит, что уважает достойных противников, и в знак своего признания даже дает герою кусок сала и хлеба. Фашистское угощенье разделили поровну между всеми обитателями барака. Русский солдат при любых условиях остается русским солдатом! Это подтверждает и то, как Соколов из плена. Он бежал и привез с собой немецкого генерала, который был советским войскам «дороже двадцати языков». 
Но на этом несчастья героя не закончились. Вскоре он узнал, что его жена и дочери погибли, а 9 мая, в день победы, погиб и его единственный сын. Свет померк перед Андреем. Исчез смысл жизни, незачем стало жить. Но и тогда выстоял русский солдат. А чуть позже судьба дала ему еще один шанс – Соколов встретил маленького бродяжку Ванюшу, у которого родители погибли на фронте. И перед Соколовым вновь забрезжил свет… 
Судьба героя во многом типична: жестокая война, физические и душевные страдания и испытания, потеря всех близких. Но всегда Соколов сумел оставаться человеком, русским человеком и русским солдатом, перед которым склоняли голову даже звери в человеческом обличье – фашисты.

Мигель де Сервантес Сааведра (1547–1616 гг.), чья жизнь сама по себе читается как роман, задумал свое произведение как пародию на рыцарский роман, и на последней странице, прощаясь с читателем, подтверждает, что у него "иного желания не было, кроме того, чтобы внушить людям отвращение к вымышленным и нелепым историям, описываемым в рыцарских романах". Это была весьма актуальная задача для Испании рубежа XVI–XVII вв. К началу XVII века эпоха рыцарства в Европе миновала. Однако в течение столетия, предшествующего появлению "Дон Кихота", в Испании было издано около 120 рыцарских романов, которые были самым популярным чтением всех слоев общества. Против пагубной страсти к нелепым выдумкам изжившего себя жанра выступали многие философы и моралисты. Но если бы "Дон Кихот" был только пародией на рыцарский роман (высокий образец жанра — "Смерть Артура" Т. Мэлори), имя его героя вряд ли стало бы нарицательным.

Дело в том, что в "Дон Кихоте" немолодой уже литератор Сервантес пошел на смелый эксперимент с непредвиденными последствиями и возможностями: он поверяет рыцарский идеал современной ему испанской действительностью, и в результате его рыцарь странствует по пространству так называемого плутовского романа.

Сюжет романа вкратце сводится к следующему. Бедный немолодой идальго дон Алонсо Кихана, житель некоего села в захолустной испанской провинции Ла Манча, сходит с ума, начитавшись рыцарских романов. Вообразив себя странствующим рыцарем, он отправляется на поиски приключений, чтобы "искоренять всякого рода неправду и в борении со всевозможными случайностями и опасностями стяжать себе бессмертное имя и почет".

Свою старую клячу он переименовывает в Росинанта, себя называет Дон Кихотом Ламанчским, крестьянку Альдонсу Лоренсо объявляет своей прекрасной дамой Дульсинеей Тобосской, берет в оруженосцы хлебопашца Санчо Пансу и в первой части романа совершает два выезда, принимая постоялый двор за замок, нападая на ветряные мельницы, в которых видит злых великанов, вступаясь за обиженных. Родня и окружающие видят в Дон Кихоте сумасшедшего, ему достаются побои и унижения, которые сам он считает обычными злоключениями странствующего рыцаря. Третий выезд Дон Кихота описан во второй, более горькой по тону части романа, которая заканчивается выздоровлением героя и смертью Алонсо Киханы Доброго.

В Дон Кихоте автор обобщает существенные черты человеческого характера: романтическую жажду утверждения идеала в сочетании с комической наивностью и безрассудством. Сердце "костлявого, тощего и взбалмошного рыцаря" пылает любовью к человечеству. Дон Кихот воистину проникся рыцарственно-гуманистическим идеалом, но при этом полностью оторвался от действительности. Из его миссии "исправителя кривды" в несовершенном мире вытекает его мирское мученичество; его воля и отвага проявляются в стремлении быть самим собой, в этом смысле старый жалкий идальго — один из первых героев эпохи индивидуализма.

Благородный безумец Дон Кихот и здравомыслящий Санчо Панса дополняют друг друга. Санчо восхищается своим хозяином, потому что видит, что Дон Кихот так или иначе возвышается над всеми, кого встречает, в нем торжествует чистый альтруизм, отказ от всего земного. Безумие Дон Кихота неотделимо от его мудрости, комизм в романе — от трагизма, что выражает полноту ренессансного мироощущения.

Кроме того, Сервантес, подчеркивая литературную природу романа, усложняет его игрой с читателем. Так, в главе 9 первой части он выдает свой роман за рукопись арабского историка Сида Ахмета Бенинхали, в главе 38 устами Дон Кихота отдает предпочтение военному поприщу, а не учености и изящной словесности.

Сразу после выхода в свет первой части романа имена его героев стали всем известны, языковые находки Сервантеса вошли в народную речь.

С балкона дворца испанский король Филипп III увидел студента, читавшего на ходу книгу и громко смеявшегося; король предположил, что студент либо сошел с ума, либо читает "Дон Кихота". Придворные поспешили выяснить и удостоверились, что студент читал роман Сервантеса.

Об особенностях психологии Дон Кихота, как всегда, глубже всего высказался Г. Гегель: "Сервантес также сделал своего Дон Кихота изначально благородной, многосторонней и духовно одаренной натурой. Дон Кихот — это душа, которая в своем безумии вполне уверена в себе и в своем деле; вернее, его сумасшествие в том только и состоит, что он уверен и остается столь уверенным в себе и в своем деле. Без этого безрассудного спокойствия по отношению к характеру и успеху своих поступков он не был бы подлинно романтичным; эта самоуверенность действительно велика и гениальна".