в стихотворении Дунина "соловьи" найти все эпитеты, метафоры, анафоры, олицетворения, лексические повторя

О мертвых мы поговорим потом.
Смерть на войне обычна и сурова.
И все-таки мы воздух ловим ртом
При гибели товарищей. Ни слова

Не говорим. Не поднимая глаз,
В сырой земле выкапываем яму.
Мир груб и Сердца сгорели. В нас
Остался только пепел, да упрямо

Обветренные скулы сведены.
Тристапятидесятый день войны.

Еще рассвет по листьям не дрожал,
И для острастки били пулеметы...
Вот это место. Здесь он умирал -
Товарищ мой из пулеметной роты.

Тут бесполезно было звать врачей,
Не дотянул бы он и до рассвета.

Он не нуждался в ничьей.
Он умирал. И, понимая это,

Смотрел на нас и молча ждал конца,
И как-то улыбался неумело.
Загар сначала отошел с лица,
Потом оно, темнея, каменело.

Ну, стой и жди. Застынь. Оцепеней
Запри все чувства сразу на защелку.
Вот тут и появился соловей,
Несмело и томительно защелкал.

Потом сильней, входя в горячий пыл,
Как будто сразу вырвавшись из плена,
Как будто сразу обо всем забыл,
Высвистывая тонкие колена.

Мир раскрывался. Набухал росой.
Как будто бы еще едва означась,
Здесь рядом с нами возникал другой
В каком-то новом сочетанье качеств.

Как время, по траншеям тек песок.
К воде тянулись корни у обрыва,
И ландыш, приподнявшись на носок,
Заглядывал в воронку от разрыва.

Еще минута - задымит сирень
Клубами фиолетового дыма.
Она пришла обескуражить день.
Она везде. Она непроходима.

Еще мгновенье - перекосит рот
От сердце раздирающего крика.
Но успокойся, посмотри: цветет,
Цветет на минном поле земляника!

Лесная яблонь осыпает цвет,
Пропитан воздух ландышем и мятой...
А соловей свистит. Ему в ответ
Еще - второй, еще - четвертый, пятый.

Звенят стрижи. Малиновки поют.
И где-то возле, где-то рядом, рядом
Раскидан настороженный уют
Тяжелым громыхающим снарядом.

А мир гремит на сотни верст окрест,
Как будто смерти не бывало места,
Шумит неумолкающий оркестр,
И нет преград для этого оркестра.

Весь этот лес листом и корнем каждым,
Ни капли не сочувствуя беде,
С невероятной, яростною жаждой
Тянулся к солнцу, к жизни и к воде.

Да, это жизнь. Ее живые звенья,
Ее крутой, бурлящий водоем.
Мы, кажется, забыли на мгновенье
О друге умирающем своем.

Горячий луч последнего рассвета
Едва коснулся острого лица.
Он умирал. И, понимая это,
Смотрел на нас и молча ждал конца.

Нелепа смерть. Она глупа. Тем боле
Когда он, руки разбросав свои,
Сказал: "Ребята, напишите Поле -
У нас сегодня пели соловьи".

И сразу канул в омут тишины
Тристяпятидесятый день войны.

Он не дожил, не долюбил, не допил,
Не доучился, книг не дочитал.
Я был с ним рядом. Я в одном окопе,
Как он о Поле, о тебе мечтал.

И, может быть, в песке, в размытой глине,
Захлебываясь в собственной крови,
Скажу: "Ребята, дайте знать Ирине -
У нас сегодня пели соловьи".

И полетит письмо из этих мест
Туда, в Москву, на Зубовский проезд.

Пусть даже так. Потом слезы,
И не со мной, так с кем-нибудь вдвоем
У той поджигородовской березы
Ты всмотришься в зеленый водоем.

Пусть даже так. Потом родятся дети
Для подвигов, для песен, для любви.
Пусть их разбудят рано на рассвете
Томительные наши соловьи.

Пусть им навстречу солнце зноем брызнет
И облака потянутся гуртом.
Я славлю смерть во имя нашей жизни.
О мертвых мы поговорим потом.​

«Капитанская дочка» – послание потомкам

Вариант 1

“Капитанская дочка” положила начало русскому историческому роману. Своими произведениями на исторические темы Пушкин внес вклад огромной ценности в русскую литературу. В своих исторических произведениях он воссоздал самые значительные эпизоды из жизни России от глубокой древности до 1812 года. Особенно привлекают поэта эпохи переворотов и кризисов начала XVII и XVIII веков.

Роман “Капитанская дочка” повествует о драматических событиях 70‑х годов XVIII века, когда недовольство крестьян и жителей окраин России вылилось в войну под предводительством Емельяна Пугачева. Но роман не ограничивается только этой темой, она одна из многих, поставленных в этом многоплановом и философском произведении. Параллельно в романе Пушкин ставит и решает ряд важных вопросов: о патриотическом воспитании, о любви и верности, чести и достоинстве человека. Форма и язык произведения доведены Пушкиным до совершенства. За кажущейся простотой и легкостью скрываются серьезнейшие вопросы бытия.

Источник: https://litfest.ru/writings/sochineniya-kapitanskaya-dochka.html

Объяснение:

жанров в древнерусской литературной среде не прослеживается. Высказывания авторов, проводивших жанровую типологию, делались от случая к случаю (неизвестный составитель ранней Распространенной редакции «Повести о Михаиле Тверском», инок Фома, Нил Сорский, митрополит Макарий)

Жанровые определения часто соединялись с определениями предмета повествования Определённые лексемы можно принять за жанровые определения Так, лексема «слово», часто воспринимаемая как название жанра, могла обозначать дидактическое поучение, главу книги, беседу, речь, статьи различного содержания и др.

Одна из жанровых классификаций древнерусской литературы была предложена Н. И. Толстым и опробована на литературном материале Е. М. Верещагиным (вариант последнего несколько отличается от варианта Толстого):

скриптурные памятники (Священное писание и апокрифы)

литургические/евхографические (богослужебные книги и гимнографические памятники)

вероучительные (символы, изложения веры, огласительные, полемические и этико-наставительные поучения, толкования)

проповеднические (ораторская проза и гностическая литература)

житийные (жития святых, похвальные слова святым, сказания об обретениях, перенесениях мощей и икон, чудесах)

канонико-юридические (уставы, кормчие книги, судебники, договорные, духовные, вкладные и др. грамоты)

мемориальные (летописи, хронографы, описания исторических событий, паломничеств, путешествий)

научные (сборники энциклопедического характера)

бытовые (частная переписка, надписи, эпиграфика)

Объединение в одной классификации не только памятников книжности, но и большей части письменных памятников вообще оправдано смешением делового, бытового и книжного, характерное для Руси.

Данная классификация не различает первичные жанры (например, жития) и объединяющие жанры, включающие небольшие произведения в качестве исходного материала (пролог, минеи-четьи и д

Это различие учитывается в классификации, основанной на систематике Лихачёва, различавшего монументальные и малые жанровые формы Н. И. Прокофьев приводил следующую классификацию:

сложные формы (летописи, хронографы, агиографические сборники, письмовники и др.)

первичные жанры

эпические жанры

исторические жанры (житие, воинская повесть, сказание и хождение)

аллегорические (притча)

символические (чудо, видение, знамение)

лирические (поучение, послание, плач).

Важнейшим признаком эпических жанров является объект изображения, лирических — назначение