Безусловно, в повести Короленко "В дурном обществе" можно обнаружить автобиографические черты. В одной из своих кратких автобиографий сам Короленко писал, что городок Княжье-Вено "списан" с города Ровно, где Короленко учился с третьего класса реальной гимназии. Прообразом старого замка, где проживали городские нищие, послужил дворец князей Любомирских в Ровно. Во времена детства Короленко замок уже был заброшен и служил пристанищем для бездомных и бродяг. Кроме того, в образе судьи Короленко воспроизвел некоторые черты своего отца. Таким образом, можно считать, что в образе Васи автор видел самого себя в детские годы.
То, что писатель сочувствует героям повести, очень хорошо заметно. И в жизни Короленко всегда горячо сочувствовал бедным и обездоленным. Кроме писательства, он был видным общественным деятелем и много сделал для улучшения жизни бедняков в России.
Есть такое чувство – страх. Усиленно бьётся сердце, выступает пот на лице. Каждый из нас время от времени испытывает это ощущение: боязнь высоты или опасение за здоровье близкого человека.
В рассказе Антона Павловича Чехова «Размазня» очень чётко передано это ощущение. «Оба глаза наполнились слезами. На длинном хорошеньком носике выступил пот. Бедная девочка». Именно так описывает страх Чехов. Он передаёт нам переживания гувернантки Юлии Васильевны. Это боязнь почти нищего человека остаться без средств к существованию.
Юлия Васильевна – «девочка» - как выразился Антон Павлович. Она слишком молода, она ещё не понимает, что в жизни необходимо всегда стоять на своём, зубами цепляться за любую возможность удержаться на плаву. Она боится спорить, отстаивать свою точку зрения. Она всего лишь очень молодая и робкая девушка.Я думаю, что всё-таки Антон Павлович слишком жесток в своём рассказе. Разве можно доводить до слёз юное, совсем не при к этому жестокому миру, хрупкое существо. Мне кажется, что это всё равно, что ударить героиню.
Но, несмотря на это, я полностью на стороне Чехова. Девушка виновата сама, и название рассказа «Размазня» отлично передаёт идею текста: «Ну разве можно быть такой кислятиной? Разве можно быть такой размазнёй?» Хотя это были и риторические вопросы, автор пишет: «Она кисло улыбнулась, и я прочёл на её лице: «Можно!»
