Оксана была красавицей-Оксане не минуло еще и семнадцати лет, как во всем почти свете, и по ту сторону Диканьки, и по эту сторону Диканьки, только и речей было, что про нее. Парубки гуртом провозгласили, что лучшей девки и не было еще никогда и не будет никогда на селе.
Она была капризной-Оксана знала и слышала все, что про нее говорили, и была капризна, как красавица. Если бы она ходила не в плахте и запаске, а в каком-нибудь капоте, то разогнала бы всех своих девок.
Она любовалась собой-Что людям вздумалось расславлять, будто я хороша? – говорила она, как бы рассеянно, для того только, чтобы об чем-нибудь поболтать с собою. – Лгут люди, я совсем не хороша». Но мелькнувшее в зеркале свежее, живое в детской юности лицо с блестящими черными очами и невыразимо приятной усмешкой, прожигавшей душу, вдруг доказало противное. «Разве черные брови и очи мои, – продолжала красавица, не выпуская зеркала, – так хороши, что уже равных им нет и на свете? Что тут хорошего в этом вздернутом кверху носе? и в щеках? и в губах? Будто хороши мои черные косы? Ух! их можно испугаться вечером: они, как длинные змеи, перевились
и обвились вокруг моей головы. Я вижу теперь, что я совсем не хороша! – и, отдвигая несколько подалее от себя зеркало, вскрикнула: – Нет, хороша я! Ах, как хороша! Чудо! Какую радость принесу я тому, кого буду женою! Как будет любоваться мною мой муж! Он не вспомнит себя. Он зацелует меня насмерть».
Объяснение:
Н.А. Некрасов с любовью и грустью описывает те места, где он родился и вырос. Маленьким барчуком он вместе с крестьянскими детьми бегал в лес и на рыбалку, посильно в полевых работах. Он знал, сколько смышленых, трудолюбивых и одаренных среди сельской детворы. Сейчас, охотясь в родных местах, он с грустью смотрит на них. Беззаботная пора скоро кончится, в тяжелых трудах пройдет юность, подневольной будет жизнь.
Некрасов восхищается васильковыми взглядами, открытыми улыбками, жадными умами. Если бы они могли учиться дальше, из многих бы вышел толк. Но эта светлая участь уготована единицам. Жизнь остальных – суровая крестьянская доля.
