Михаил Шолохов
"Тихий Дон"
книга 3, часть 6, глава 9
Когда все улеглись спать, Пантелей Прокофьевич вызвал Григория на баз. Присели на крыльце.
- Хочу погутарить с тобой. - Старик тронул колено Григория, зашептал: - Неделю назад ездил я к Петру. Ихний Двадцать восьмой полк за Калачом зараз.. . Я, сынок, поджился там неплохо. Петро - он гожий, дюже гожий к хозяйству! Он мне чувал одежи дал, коня, сахару.. . Конь справный.. .
- Погоди! - сурово перебил его Григорий, обожженный догадкой. - Ты сюда не за этим заявился?
- А что?
- Как - что?
- Люди ить берут, Гриша.. .
- Люди! Берут! - не находя слов, с бешенством повторял Григорий. - Своего мало? Хамы вы! За такие штуки на германском фронте людей расстреливали!. .
- Да ты не сепети! - холодно остановил его отец. - Я у тебя не Мне ничего не надо. Я нынче живу, а завтра ноги вытяну.. . Ты об себе думай. Скажи на милость, какой богатей нашелся! Дома одна бричка осталась, а он.. . Да и что ж не взять у энтих, какие к красным подались?. . Грех у них не брать! А дома каждая лычка бы годилась.
- Ты мне оставь это! А нет - я живо провожу отсель! Я казакам морды бил за это, а мой отец приехал грабить жителев! - дрожал и задыхался Григорий.
- За это и с сотенных прогнали! - ехидно поддел его отец.
- На черта мне это сдалось! Я и от взвода откажусь!. .
- А то чего же! Умен, умен...
Подробнее - на -
Объяснение:
Сальери произносит монолог, в котором он вспоминает свое нелегкое восхождение к славе и признанию. Долго и упорно шел он к поставленной цели, отказавшись и от забав, и от изучения наук, чуждых боготворимой им музыке. Однако Сальери искусство сделалось ремеслом, в котором он достиг определенных высот. Сальери негодует на несправедливость судьбы, давшей другому просто так все, чего он достигал «усильным, напряженным постоянством». Сальери в трагедии Пушкина – это не однозначный и заурядный злодей; он человек сильный и целеустремленный, он действительно любит музыку и тонко чувствует гармонию звуков; и прежде он был свободен от иссушающего ум и душу чувства зависти. Зависть Сальери порождена кажущейся несправедливостью неба, распределяющего свои дары произвольно, как он думает, и его собственной гордыней. Отказывающейся с этим примириться.
Однако его раздумья ожесточают сердце, и Сальери самовольно присваивает право решать: жить Моцарту или нет. Натура Сальери противоречива. Он искренне восхищаться музыкой Моцарта и в то же время готов его за это убить. Моцарт предстает как шутник и весельчак, который искренне смеется над игрой слепого скрипача, коверкающего его собственную музку. Он не придает большого значения своим гениальным творениям. И все же какое-то неясное предчувствие томит Моцарта. Может быть, это тень смерти является ему?… Моцарт не сомневается в дружбе Сальери.
