Мир предательство помещении а же Жуковского​

 

 

Русская литература всегда отличалась глубиной идейного содержания, неустан­ным стремлением ставить и разрешать жизненно важные вопросы, гуманным от­ношением к человеку, правдивостью изо­бражения действительности. Русские писатели стремились выявить в женских образах лучшие черты, свойственные на­шему народу. Ни в одной литературе мира мы не встретим таких прекрасных и чис­тых женщин, отличающихся верным и лю­бящим сердцем, неповторимой душевной красотой.

Только русские писатели уделяли так много внимания изображению внутренне­го мира и сложных переживаний женской души. Начиная с XII века через всю нашу литературу проходит образ русской жен­щины-героини с горячим сердцем, пла­менной душой и готовностью на великие подвиги.

Достаточно вспомнить полный красоты и лиризма пленительный образ древнерус­ской женщины Ярославны. Она — вопло­щение любви и верности. Ее печаль в раз­луке с Игорем совмещается с гражданской скорбью: Ярославна переживает гибель дружины своего мужа и, обращаясь к си­лам природы, просит не только ее «ладе», но и всем его воинам. Автор «Сло­ва» сумел придать образу Ярославны нео­быкновенную жизненность и правдивость. Он первый создал прекрасный образ рус­ской женщины.

Объяснение:

Вы не найдете ни одного англичанина, который, пребывая в здравом уме и твердой памяти, ничего не знал бы о МАЛЕНЬКОМ ВОЛШЕБНОМ ДОМИКЕ В КЕНСИНГТОНСКОМ САДУ. Этот домик – единственный в своем роде: прежде всего, потому что это первое и последнее, что феи сделали не ПОНАРОШКУ, а НА САМОМ ДЕЛЕ, а во-вторых, потому что феи его сделали для… ЛЮДЕЙ! Впрочем, домика этого никто, кроме трех-четырех человек, не видел, да и те «три-четыре» не ВИДЕЛИ его, а в нем ночевали. Ведь когда ты спишь, то ничего, кроме снов, не видишь, и рассмотреть хоть что-нибудь можно лишь проснувшись и отступив на шаг. А если издалека смотреть, то только огоньки в окошках разглядишь. Обычно эти огоньки видны после Закрытия. Многие дети замечали их. Но все эти наблюдения – сущая безделица по сравнению с тем, что довелось увидеть и пережить знаменитой Мейми Маннеринг. Именно для этой замечательной во всех отношениях девочки был впервые построен Волшебный домик. Мейми было четыре года, и днем она старалась вести себя так, как подобает леди ее возраста: не запихивать в рот все пирожное целиком, не вытирать руки о юбку и быть обходительной с няней, молочником, собакой по кличке Принц Уэ, а в особенности со своим братом Тони. Тони уже стукнуло шесть лет, и с высоты своего зрелого возраста он неустанно занимался воспитанием Мейми. Впрочем, Мейми была ему почти благодарна. Правда, правда. Ей даже льстило (хотя других это привело бы в ярость), когда Тони отвешивал ей воспитательный подзатыльник