Образ Гамлета вызывает разные оценки в литературоведении, иногда даже полярные.
Например, И. С. Тургенев считал, что Гамлет «...весь живет для самого себя, он эгоист, он скептик, и постоянно занимается и носится с самим собой».
И. В. Гете, напротив, убежден, что Гамлет - «прекрасная, чистая, благородная, высоконравственный человек».
Напишите о том, чьей точки зрения придерживаетесь вы?.Обоснуйте свой ответ

Несмотря на то, что герои истории Севка и Костя – разные по характеру, они оба являются интересными людьми.
Костя по своему характеру - спокойный, рассудительный, серьёзный человек. Он ответственно относится к поручениям, примерно себя ведет, отлично учится и любит читать. Если он сталкивается с какой-то проблемой, то обязательно пытается найти решение. Костя воспитанный, терпеливый, уравновешенный мальчик, он ведет себя с Севкой как взрослый.
Сева по характеру изворотливый и хитрый мальчик, он не любит учится, на уроках постоянно отвлекается, не выполняет домашние задания, но при этом пытается «выйти сухим из воды», избежать ответственности. Сева это типичный нарушитель дисциплины, лентяй, бездельник и обманщик. Он неусидчивый, неаккуратный, и не знаком с правилами этикета.

...суровая сказка, хорошо рассказанная добрым, но мучительно правдивым гением.

Заглавием своей книги Горький явно кивает Толстому, дружески, но чуть насмешливо.
Передо мной лежат две книги, очень похожие: посреди однотонной обложки крупно написано слово «Детство». Одна книга библиотечная, заклеена скотчем, даже имени автора не видно. Так что просто — детство. Два детства лежат передо мной.
Кладу руку на книгу Толстого, и кажется, что она гладкая, как весенний лист, как старинная полированная столешница, как тёплый лошадиный бок или рукав шёлкового платья. Счастливая, невозвратимая пора.
Трогаю книгу Горького. Ой, больно! Жжёт и колется. Раскалённое железо, щёлочь, мокрой розгой наотмашь. Невольно задаёшься вопросом: а было ли детство? А может, детства-то и не было?
Однако самая главная разница между этими настолько разными «Детствами», мне кажется, вот в чём. Повествователь у Толстого — взрослый, он оглядывается на затуманенным слезой умиления взором и себя самого видит как бы издалека и сверху. Повествователь у Горького — и есть сам ребёнок, Лексей, Олёша, Лёня, пермяк-солёны уши, голуба душа. Именно и только его чистый взгляд, неутомимый интерес к людям, тонкое сочувствование даже такому, чего пока не понять умишком, освещает всю эту тараканью тьму удивительным светом. Так и выходит, что детство — это не уходящая пора слёз умиления, шалостей и сластей по праздникам, а нечто большее, особое состояние, девство души и сознания. Состояние, когда вокруг не люди, а сказочные богатыри, царевичи, говорящие медведицы — большие, удивительные, сильные существа, несмотря на всю их ничтожность, уныние и слабость.
А ещё: представляете ли вы себе, сколько на самом деле в этой книге скрыто детств?
«Я сама на всю жизнь сирота!» — это мать.
«Я, гляди, на четырнадцатом году замуж отдана, а к пятнадцати уж и родила» — это бабушка.
«Меня так обижали, что, поди-ка, сам господь бог глядел — плакал!» — дед-мучитель.
Рядом с ребёнком все большие становятся по-детски открытыми, настоящими, отпускают на волю исстрадавшуюся душу и рассказывают то, чего самим себе говорить побоялись бы. Тут в этой маленькой книге открывается ещё один потайной простор: невольно окидываешь взглядом всех, о ком здесь рассказано, а мыслью охватываешь всех, о ком не рассказано, — и понимаешь, что всякий и каждый из этих тёмных и злых людей вырос из собственного детства, которое, поди, тоже было не менее тёмным и злым.
Ох ты, Русь, мутный взгляд исподлобья. Что всё это за грязь? Откуда вся эта боль? К чему вся эта сила?
Долго спустя я понял, что русские люди, по нищете и скудости жизни своей, вообще любят забавляться горем, играют им, как дети, и редко стыдятся быть несчастными.

Вот такая книга. «Точно кожу с сердца содрали».