1.До почту Воланда входять:

а) Фагот; б) Азазелло; в) Бегемот; г ) Бенгальський.

2.Крик півня врятував:

а) Никанора Івановича; б) Лиходєєва; в) Римського; г) Алоїзія.

3.У руках Маргарити навесні під час зустрічі з Майстром були:

а)троянди; б)мімози; в)тюльпани; г)гвоздики.

4.Маргариту на бал до сатани за а) Коров’єв; б)Бегемот; в) Азазелло; г) Гелла.

5.Воланд завідує відомством:

а)справедливості; б)милосердя; в)чорної магії; г)білої магії.

6.На балу Воланд показує,що Берліоза покарано за:​

1)Алексей Толстой адаптировал сказку для нашего читателя,создав новую историю о деревянном мальчике.Он изменил характер главного героя,поменял друзей и их приключения.Испория Пиноккио понравилась Толстому,но он решил создать свой образ мальчика,и со своей историей.

2)В.Жукоский написал "Спящую царевну" по мотивам сказки Ш.Перро "Спящая красавица";А.Волков "Волшебник Изумрудного города" по книге Ф.Баума "Волшебник страны Оз",К.Чуковский " Сказка о царевне Ясносвете" по одноимённому произведению Н.Некрасова.

Видимо, первым наметил контуры столь популярной впоследствии антитезы С. С. Уваров в рецензии на батюшковские «Опыты в стихах и прозе»: «Жуковский более красноречив и устремлен ввысь. Батюшков же изысканнее и законченнее; один смелее, другой не оставляет ничего на волю случая; первый – поэт Севера, второй – поэт Юга» и т.п. [1] [Le Conservateur Impartial. 1817. № 83. P. 414. Цитируется по переводу В. А. Мильчиной в изд.: Арзамас: Сб. в двух книгах. М.: Худ. лит., 1994. Кн. I. С. 96]. Эта идея была подхвачена и развита П. А. Плетневым [2] [Плетнев П. А. Заметка о сочинениях Жуковского и Батюшкова. – Плетнев П. А. Статьи. Стихотворения. Письма. М.: Сов. Россия, 1988. С. 24-28], не раз варьировалась в журнальных статьях 1820–1830-х гг. и, наконец, была – на новых основаниях – канонизирована В. Г. Белинским, при ее к своей гегельянской формуле литературного развития [3] [Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина. Статья третья. – Белинский В. Г. Полн. собр. соч. М.: Изд. АН СССР, 1955. Т. 7. С. 224. Впрочем, как всегда у Белинского (чего нельзя сказать о его новейших последователях), жесткость доктрины смягчена исключительным литературным чутьем критика (см., например, с. 240 и след.)]. У современных историков литературы эта концепция, лишившись «философского» обоснования, приобрела черты истины, в общем, не требующей доказательств.
Такой подход, «разводящий» пути двух поэтов, как бы дезавуирует известное высказывание Пушкина о «школе, основанной Жуковским и Батюшковым» [4] [Пушкин А. С. Полн. собр. соч. М.; Л., 1949. Т. 11. С. 110]. Между тем суждение Пушкина примечательно не только как мнение человека, более чем компетентного в вопросах поэзии: оно, как это ни парадоксально, также восходит к уже знакомой нам традиции, заложенной Уваровым и Плетневым. Ибо, отмечая черты несходства между двумя поэтами, Уваров вместе с тем подчеркивал, что Жуковский и Батюшков – «блестящие представители» одной («новой») поэтической школы; равным образом и для Плетнева Жуковский и Батюшков вместе «начали новый период русской поэзии» [5] [Арзамас. Кн. 2. С. 96, Плетнев П. А. Статьи. Стихотворения Письма. С. 24].