Какие приметы указывали на предстоящий трагический исход -смерть юного царевича?
Поэма у самого моря ​

Передо мной картина Н. Крымова “Зимний вечер“. Разглядываю её, и всё изображённое на ней кажется мне знакомым. На большей части картины художник изобразил снег. Пушистый, густой, снег лежит везде: на земле, на крышах домов, он почти скрывает под собой небольшие кустики и бурьян на переднем плане. Мне кажется, что Н. П.Крымову важно было подчеркнуть обилие снега, потому что именно снег – это главная примета русской зимы. Художник изобразил зимний вечер на своей картине. На закате снежное пространство уже не блестит, краски приглушены. Солнце скрывается за горизонтом, его последние лучи меняют цвет снега. В тени он синеватый, и его хорошо видно, какой он глубокий и пышный. Там, куда ещё достают солнечные лучи, снег выглядит розоватым. Тропинки, протоптанные в снегу, заметны издали. Их глубина показывает нам, что зима уже вступила в свои права, снег до этого шёл уже довольно долго. В центральной части полотна мы видим картину, привычную для деревенской жизни: люди возвращаются домой, стараясь успеть зайти в жилища до темноты. По узкой тропинке двое взрослых идут с ребёнком в деревню, чуть сзади в том же направлении движется ещё один человек. По дороге в деревню едут двое запряжённых лошадьми саней, на которых нагружены большие копны сена, лошадьми управляет возчик. Фигуры людей не прорисованы чётко, они маленькие и почти бесформенные, потому что люди одеты по-зимнему и расположены не на переднем плане. На границе вечернего света и тени сидят чёрные птицы. Они не летают, наверное, в такой холод, берегут силы. Я хорошо представляю их редкие крики, в зимней тишине они бывают далеко слышны.
Источник: http://uchim.org/sochineniya/po-kartine-krymova-zimnij-vecher

Необычайной бодростью и свежестью веет от стихотворения А. С. Пушкина «Зимнее утро» (1829), написанного излюбленным Пушкиным размером — четырехстопным ямбом. Его мерное, неустанное движение подхватывает нас, несет с собой этому ощущению и особое построение строфы: две рядом стоящие строки скреплены женской рифмой, затем строка (третья) оканчивается ударным («мужским» ) слогом, и опять две женские рифмы, а в заключение твердый мужской слог, созвучный с окончанием третьей строки. 
Поэт сразу же вводит нас в обстановку: «Мороз и солнце; день чудесный! » Краткое, стремительное начало. Все дальнейшее — обращение, призыв, приглашение на прогулку по сверкающим, зим¬ним снегам. 
Присмотримся ко второй и третьей строфам. Пушкин построил их на приеме противопоставления: вторая строфа — это «вчера» , третья — это «сегодня» . Вчера злилась вьюга, луна едва проглядывала сквозь тучи, и ты была печальна. Сегодня сверкают на ярком солнце снега, небо уже голубое. Резкая перемена произошла за ночь, неузнаваемым все стало кругом. 
Но и эти две строфы, в свою очередь, противопоставлены всему дальнейшему. В них было рассказано все то, что видно из окна дере¬венского дома. А четвертая строфа возвращает нас в комнату, где тепло и уютно, где весело потрескивает только что затопленная печь. 
И вновь мысль поэта устремляется к контрасту: хорошо сидеть дома, но не лучше ли велеть подать сани и предаться бегу нетерпеливого коня? 
Все у Пушкина в этом стихотворении построено на контрастах, на смене не похожих картин. И эти кар¬тины, каждая в отдельности, насыщены, казалось бы, очень простыми, но вместе с тем выразительными подробностями («деталями») . 
В самом деле, возьмем хотя бы вторую строфу, ту, где гово¬рится о вчерашней непогоде. Обратим внимание на ее эпитеты: небо — мутное, луна — не светлый круг, а расплывчатое пятно, и притом еще бледное; ты сидела печальная. Все окрашено в грустный тон. Начинается с того, что «вьюга злилась» . Кстати, вот вам и простая, но много говорящая метафора. Вьюге придана черта человеческого характера. 
Обратимся теперь к третьей строфе, где все залито ярким светом погожего утра. Небо уже голубое, ковры снегов — великолепные. И отчетливо видно то, чего никак нельзя было заметить при вчерашней вьюге. Лес прозрачен, ель зеленеет, сквозь иней, речка блестит подо льдом. Какая наблюдательность и какая точность видения! 
До сих пор поэт давал нам чисто зрительные образы. Но вот четвертая строфа. Вслушайтесь в эти строчки: 
Вся комната янтарным блеском 
Озарена. Весёлым треском 
Трещит затопленная печь. 
Не правда ли, вы не только видите этот янтарный отблеск огня (меткий и точный эпитет) , но и слышите потрескивание сухих, охва¬ченных пламенем поленьев? Вероятно, здесь сыграли свою роль твердые звуки: [т] , [р] . Этот приём звукописи получил название аллитерации. 
Остановимся на некоторых эпитетах последней строфы. 
«... предадимся бегу нетерпеливого коня» .