Реферат по теме:«Матрёнин двор» – это рассказ о беспощадности человеческой судьбы необходим.Заранее

Любовь к детям, приятная внешность, энергичность, эмоциональность, стойкость, терпение и настойчивость, чувство ответственности, преданность любимому делу, чувство юмора, богатая фантазия, трудолюбие, самоотдача, оптимизм, патриотизм... 

Этому списку нет конца. Думаю, такими качествами должен обладать человек, который хочет быть учителем. Такая личность влюбить в себя ученика, вызвать интерес к учебному предмету, желание узнавать что-то новое и умение своевременно возвращаться к пройденному. 

К сожалению, объединить в себе все эти качества удаётся не каждому педагогу. 

Недавно мне в руки попала старая книга под названием «Когда я снова стану маленьким», её автор — известный педагог Януш Корчак. Это произведение учит педагогов тому, как лучше узнать душу ребёнка, призывает быть внимательным к детям, развивать прислушиваться к их потребностям. Из предисловия мне стала известна трагическая история автора книги. Во время Второй мировой войны Корчак был воспитателем дома сирот в варшавском гетто. Гитлеровцы обрекли несчастных детей на смерть в печах лагеря Треблинки. Когда Янушу Корчаку предложили выбрать: жизнь без детей или смерть вместе с ними, он без колебаний и сомнений выбрал последнее. «Я не торгую совестью», — ответил мужественный педагог. Он пошёл на смерть вместе со своими воспитанниками, успокаивал, заботился, чтобы в сердца малышей не проник ужас ожидания смерти. Я думаю, что жизнь Януша Корчака, его подвиг должны вдохновлять настоящего учителя. 

Может быть, не так важно, владеет ли учитель современными компьютерными технологиями обучения, разговаривает ли на нескольких иностранных языках или имеет дипломы трёх вузов. По моему мнению, главным его качеством должна быть любовь к детям! 

Новелла "Лиценциат Видриера" посвящена горестной судьбе молодого ученого, который на время стал жертвой безумия. Ему все чудилось, что он из стекла и его могут разбить (Видриера в переводе стеклянный). Но и в таком состоянии он не утратил здраво рассуждать на разные темы и нередко поражал слушателей остроумием и проницательностью, так что слух о его "безумии, ответах и остроумных словцах разнесся по всей Кастилии". "Простите меня, ваша честь, - сказал однажды лиценциат Видриера приглашавшему его во дворец вельможе, - но для дворца я не гожусь: я человек робкий и льстить никому не умею". О врачах он заметил: "...никто не имеет права безнаказанно и со спокойным сердцем лишать нас жизни. Одни только врачи могут убивать, и убивают нас, не испытывая ни страха, ни сокрушения, не обнажая при этом никакого меча, кроме меча рецепта... " Зато об актерах отзывался Видриера дружелюбно, утверждая, что они "так же необходимы в государстве как леса, рощи, приятные глазу виды и вообще все предметы, доставляющие нам благородные развлечения". А когда его больно ужалила оса, и кто-то заметил, что стеклянное тело не может пострадать от укуса, Видриера сказал: "Эта оса, наверное, сплетница, а язык и жало сплетника поражают не только стеклянные, но и бронзовые тела! " И если бы не странная мания, овладевшая молодым ученым, "никто бы ни на минуту не усомнился в том, что лиценциат - один из самых умных людей на свете". Но самая печальная история стряслась с лиценциатом тогда, когда он перестал воображать себя стеклянным. Он был умен, образован, полон сил. Выдающиеся а не высокая поддержка вывели в ученые люди этого крестьянского сына. Он мечтал о плодотворной работе, но столичная толпа сразу же потеряла к нему всякий интерес, как только он перестал быть шутом. И он вскоре понял, что таланты его никому в Испании не нужны. С болью в сердце вынужден он был отказаться от научных занятий и пополнить собой ряды солдат, сражавшихся во Фландрии. "Лиценциат Видриера" - одно из самых горьких произведений Сервантеса. Есть в нем отзвуки личной обиды, обиды достойного, талантливого, энергичного человека, обреченного на полунищенское существование в стране, в которой процветали главным образом авантюристы и высокомерные вельможи. Вместе с тем причудливая судьба "стеклянного" лиценциата отразила и глубокий трагизм испанской жизни. По-настоящему уязвимым, беззащитным и, если угодно, "стеклянным" Видриера стал лишь тогда, когда излечился от своего недуга и превратился в нормального человека.