Самсон Вырин – главный герой повести А. С. Пушкина. По должности он – станционный смотритель, а значит, «сущий мученик четырнадцатого класса, огражденный своим чином токмо от побоев, и то не всегда» .
Неказисто и небогато его жилище, украшенное лишь картинками с изображением истории блудного сына. Единственной настоящей драгоценностью была его четырнадцатилетняя дочь Дуня. В начале повести Самсон Вырин – это «человек лет пятидесяти» , «свежий и бодрый» , одетый в «длинный зеленый сертук с тремя медалями на полинялых лентах» . История с Дуней превратит «бодрого мужчину в хилого старика» . И мы увидим его «седину» , «глубокие морщины» , «сгорбленную спину» .
Станционный смотритель был человеком мирным, услужливым, скромным. Он с почтением и добродушием относился к своим постояльцам.
Проживший жизнь в бедности, привыкший к оскорблениям и унижениям богатых проезжающих, Самсон Вырин всегда надеялся только на себя. Он понимал, что и поддержки ему ждать неоткуда.
Автор показывает, как неловко чувствует себя смотритель в городе среди незнакомых людей и богатых домов. Но в душе этого маленького, робкого человека есть место сильным чувствам. Он горячо любит свою дочь, готов ради нее на все. Он с негодованием выбрасывает деньги, подсунутые ему Минским.
Вернувшись в пустой осиротевший дом, Самсон Вырин остался один. Он проливал слезы о потерянной дочери. Не для своих внуков, а для чужих ребятишек вырезал он дудочки. С чужими детьми он возился и угощал орешками.
Умер он в одиночестве.
Автор сочувствует своему герою, но осуждает ограниченность его мыслей. Ведь смотритель не даже надеяться на лучшее! Пушкин дает понять читателям, что эта ограниченность определена условиями жизни героя. Человек, привыкший к брани и притеснениям, считающий себя низшим существом, может мыслить только о плохом. Писатель учит нас внимательнее относиться к окружающим, ценить и уважать их мысли и чувства, а не должности, которые они занимают.
В повести «Собачье сердце» М. Булгаков поднимает важные нравственные и общественные вопросы, один из которых – может ли в обществе жить человек с собачьим сердцем? В начале повести мы видим Шарика – бездомного, вечно голодного и холодного пса, бродящего по подворотням в поисках пищи. Его глазами читатель представляет не парадную, а серую, промозглую, неуютную Москву двадцатых годов. Мы проникаемся искренним сочувствием к бедняге, никогда не знавшему ласки и тепла. Исповедь Шарика печальна: «Не били вас сапогом? Били. Кирпичом по рёбрам получали? Кушано достаточно. Всё испытал, с судьбою своей мирюсь и если плачу сейчас, то только от физической боли и от голода, потому что дух мой ещё не угас». Это было умное, благородное, доброжелательное, безобидное животное. Шарик по-собачьи жалел секретаршу, оказавшуюся на морозе в тонких чулках, зная о её «копеечной» жизни. Он любил и уважал профессора Преображенского не только за тёплое, уютное жильё и вкусную пищу. Пёс наблюдал, как выглядит Филипп Филиппович, как работает, как к нему относятся другие люди. Понимал, что это состоятельный господин, уважаемая личность. Кроме того, он добрый. Казалось бы, в процессе очеловечевания Шарик должен стать человечней, но на самом деле получилось обратное. В Шарикове изначально проявлялась не сочувствовать чужой беде и чувство благодарности за добро, а самое низменное и пошлое, что запечатлелось в его памяти и досталось по наследству от алкоголика Клима Чугункина. Неслучайно автор включает в повествование краткую характеристику этого персонажа. В дневнике Борменталя читаем: «Клим Григорьевич Чугункин, 25 лет, холост. Беспартийный, сочувствующий. Судился три раза и оправдан: в первый раз благодаря недостатку улик, второй раз происхождение в третий раз – условно каторга на 15 лет. Кражи. Профессия – игра на балалайке по трактирам». Речь Шарикова после операции пестрит вульгарными выражениями («В очередь, сукины дети, в очередь», «подлец»). Внешне он так же неприятен: «Человек маленького роста и небритой наружности… с мутноватыми глазками», «На шее у него был повязан ядовито-небесного цвета галстук с фальшивой рубиновой булавкой». Все попытки привить Шарикову хотя бы первичные навыки культурного поведения и общения дают отрицательный результат. Зато влияние домкома Швондера, который не отягощает «нового человека» никакими культурными программами, кроме революционной – кто был ничем, тот станет всем, - очень эффективно. Это его словами говорит Шариков: «Где уж! Мы в университетах не обучались, в квартирах по пятнадцать комнат с ваннами не жили. Только теперь пора бы это оставить… Каждый имеет своё право». Шариков понял, что он «труженик», потому что не непман и не профессор, живущий в семи комнатах и имеющий сорок пар штанов. «Труженик», потому что у него нет собственности. Он быстро научился требовать, не испытывая никакого стыда и смущения перед Преображенским. Шариков почуял, что на профессора можно давить, заявлять право на имя, на документы, жилплощадь. А на каком основании? На основании новой идеологии, провозгласившей главенство пролетариата, – в большей степени людей недалёких, не знающих, что делать с полученной властью. Шариков – гиперболизированное, изуродованное отражение «трудового элемента». Парадоксально выглядит ситуация, когда Шариков гордо отстаивал своё гражданское право иметь имя и документы, а мгновение спустя, устроив в квартире потоп из-за кошки, испугался, как жалкое животное.
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
