Характеристика главного героя в произведении "Детство в Архангельске" Шергин Б КАК МОЖНО БОЛЬШЕ ПОДРОБНО

Не человек рождается в мире, а миры — в человеке. И поэтому никому не стоит винить обстоятельства в плачевном положении дел. Все окружающие нас люди и обстоятельства — плод наших и только наших неглубоких и путаных мыслей. Да вы ведь и сами, дорогие мои, не раз замечали, что если серьезный человек долго о чем-то думает, то задуманное обязательно сбывается. Человек делается тем, о чем он думает. О чем думаешь — тем и становишься. Думайте постоянно о Боге — и вас вырастит Бог. В древнейших индийских притчах говорится о волшебном дереве Кальпаврикше. Если какой-нибудь путник под сенью дерева о чем-то подумает, то задуманное мгновенно материализуется. В наших детских сказках Кальпаврикшей называется древо исполнения всех желаний. А во взрослой жизни этому дереву точно соответствуют эфирный, витальный и астральный миры. У большинства людей сны происходят на витальном плане бытия. Вспомните, если во сне вы о чем-то подумаете — задуманное мгновенно возникает пред вашим взором. Затронутый мотив хорошо проиллюстрировать такой притчей: Как-то шел по дороге в Мекку один человек. Стояла сильная жара, кругом простирались барханы песков. Пилигрим очень устал, поэтому тихо обрадовался, когда увидел большое зеленое дерево с раскидистыми ветвями у дороги. Странник прилег отдохнуть в его тени и подумал: «Мне повезло, что я нашел это прохладное место. Хорошо бы еще выпить кружку холодной воды». Едва он представил как пьет прохладную воду из кружки — тотчас перед ним появилась полулитровая алюминиевая кружка, наполненная водой. Попив воды, путник утер рукавом губы и вздохнул: «Я утолил жажду, хорошо. А как бы я был счастлив, окажись здесь мягкая постель из дома визиря!» Буквально через минуту роскошная двуспальная кровать спустилась из кроны дерева на землю. От радости пилигрим захлопал в ладоши и подумал: «Какая красивая подушка, а одеяло — просто прелесть. Если бы такую постель увидела моя жена, она была бы счастлива!» И в тот же миг под волшебным деревом появилась его молодая супруга. Странник увидел жену и от неожиданности страшно испугался: «Ой, кто это? Это моя любимая супруга или демон? Не сожрет ли этот злой джин меня?» Как только он подумал об этом, жена превратилась в демона, набросилась на странника и съела. Дереву исполнений всех желаний, Кальпаврикше соответствуют тонкие астральные миры. И там, за чертою смерти, у людей все мысли и желания материализуются мгновенно. Но и этот физический мир тоже является частью Кальпаврикши. Дорогие мои, мы все сидим в раскидистой тени этого сказочного дерева, только не замечаем волшебства. Когда мы думаем о добрых делах, то нам выпадает удача, а когда наши помыслы далеки от добродетели — к нам приходит беда. Но почему осуществление задуманного нами в бренном мире происходит намного медленнее, чем в астральном мире? Да потому, что физические атомы и электроны в сотни раз больше астральных электронов и атомов. Замедление времени происходит из-за инерции грубой материи. Вот поэтому многие из нас и не замечают неотвратимого действия законов Кармы. Допустим, какой-нибудь человек подумал о плохом, да и забыл. А это, плохое, материализовалось через три года, да еще по пути обросло другими некрасивыми мыслями. Теперь оно возвращается к своему родителю во всей красе. Наше неведение Космических законов никого не освобождает от действия Кальпаврикши — раскидистого облака нашего ума. Поэтому санскритское слово «карма» превратилось в русском варианте в «слово и дело» — в кару.

Пользуйся, с удовольствием В системе нравственно-философских координат шукшинского рассказа личность матери становится воплощением охранительного начала, судьба же центрального героя подчас раскрывается в призме ее восприятия и оценок, что составляет важнейший ракурс изображения картины мира. 
В одном из ключевых эпизодов рассказа «Крепкий мужик» (1969) мать разрушившего сельскую церковь бригадира Шурыгина занимает позицию сурового, вовсе не снисходительного.
«В рассказах Шукшина очень редко вторгается в действие сам автор, но тем не менее он всегда присутствует, и мы, читатели, ощущаем его присутствие» . Предоставляя таким образом своим героям полную свободу самовыражения, Шукшин угадывает скрытые возможности характера, который в своем развитии разрушал всевозможные попытки его ограничить, отвергал формальные условности. Жизнь шукшинских героев разбивалась на многие русла, утверждая свою непредсказуемую индивидуальность. Как, впрочем, и любая человеческая жизнь. И если все-таки прибегнуть к условным определениям, можно сказать, что действие в рассказах Шукшина протекает «на грани» комедии, драмы и трагедии. Точно так же и характеры проявить свою многозначность, разнообразие натуры. Ломая и изменяя ситуацию, творя заново условия своего бытия.
В этих трагикомедиях изображено преимущественно то состояние сознания и духа, которое порождается изоляцией личности и несет в себе черты самоотрицания. В случае с Баевым средства сатирического отрицания очевидны: «исповедь» героя корректируется автором-повествователем, ирония которого образует второй план нравственно-эстетической критики. Напыщенные самооценки Баева снимаются, высвечиваются истинные качества персонажа – жулика, крохобора, мздоимца. Достигается разоблачение Баева также посредством столкновения стилистически разноплановых голосов и речевых потоков: самодовольного, нагловато-глупого – баевского и иронически спокойного – авторского. «Люди, они ведь как – сегодняшним днем живут, - рассуждал Баев. – А жизнь надо всю на прострел брать. Смета!. . – Баев делал выразительное лицо, при этом верхняя губа его уползала куда-то к носу, а глаза узились щелками… Смета!. . какой же умный хозяин примется рубить дом, если заранее не прикинет, сколько у него есть чего… А то ведь как: вот размахнулся на крестовый дом – широко жить собрался, а умишка, глядишь, на пятистенок едва-едва. Просадит силенки до тридцати годов, нашумит, наорется, а дальше – пшик» . «Баев всю свою жизнь проторчал в конторе… все кидал и кидал эти кругляшки на счетах, за целую жизнь, наверно, накидал их с большой дом» .
«Крепкий мужик» Шурыгин не сразу узнается как сатирический тип. Его упрямство, глупость, самомнение раскрываются в эпизоде разрушения церкви. Зловещие следы «деятельности» Шурыгина отнюдь не доказательство его правоты или победы над разумом и здравым смыслом. Осуществление его разрушительных замыслов вопреки протестам окружающих – мнимая победа. Шурыгин посрамлен, осужден своими близкими, односельчанами, и только из упрямства он не желает признать своего поражения. Читателю ясны социальная опасность и цена «раскованности» подобных натур.
Рассказ «Крепкий мужик» позволяет судить о специфике сатиры Шукшина: о внутренних резервах сюжета, о функции отрицания, о взаимодействии жанровых тенденций, о роли саморазоблачения персонажа и т. д. Сам ход событий, обнаруживая несостоятельность претензий героя, вредоносность его активности, предостерегает от снисходительности, терпимости, а то и равнодушия, которые могут парализовать сопротивление людей самодурству. Поэтому драма человеческого разума, бессильного в какой-то момент обуздать самодура, разрешается в конечном итоге разоблачением Шурыгиных, их моральным поражение социальной изоляцией.