Историко-культурный процесс рубежа XVII-XIX веков.(кратко) ​

Рубцов – несомненно, один из лучших советских поэтов-пейзажистов. Среди многочисленных стихотворений Николая Михайловича, посвященных великолепию среднерусской природы, — «Во время грозы». Произведение избавлено от предисловий. Оно начинается столь же неожиданно, сколь гроза, описанная в нем. Недаром самое первое слово в тексте – наречие «внезапно». Рядовое природное явление у Николая Михайловича представляется едва ли не как масштабная катастрофа. Прорвалось небо, на землю обрушились гром и холодное пламя. Разгулялся ветер, вкривь и вкось качающий сады. Лирический герой предощущает опасность, чувство тревоги усиливается буквально с каждой строчкой. Во второй строфе Рубцов отдает предпочтение глаголам и деепричастиям, благодаря которым стремительно развивается действие. Лесные дали скрылись за мутной завесой дождя, молнии начали слетаться на землю, кромсая мрак.

Первая половина третьей строфы – продолжение усиления грозы. Изображение кричащего пастуха и мечущегося стада – кульминационная точка стихотворения. Далее следует момент успокоения. Рубцов упоминает церковь, молчащую набожно и свято, не боящуюся природных катаклизмов. Православные мотивы в той или иной степени нередко встречаются в произведениях поэта. Например, в стихотворении «Я буду скакать по холмам задремавшей Отчизны…» лирический герой признается, что жаль ему «разрушенных белых церквей». Мысль довольно смелая для человека, живущего в СССР, где официально провозглашен атеизм. По-видимому, Николай Михайлович был человеком верующим. Основное тому подтверждение – его лирика. Кроме того, известно об интересе, который Рубцов проявлял к храмам во время поездок по вологодской земле, о его беседах с православными батюшками.

В начале четвертой строфы стихотворения «Во время грозы» лирический герой сообщает, что разворачивающееся перед ним действо он наблюдает, молча, задумавшись. Кажется, ему удалось успокоиться, преодолеть тревогу. К сожалению, это не так. Далее грозу герой называет «зловещим праздником бытия», вид родного края – «смятенным». В финале и вовсе простор характеризуется как «тревожный, беспредельный». Есть в последней строфе и еще один чрезвычайно важный момент. Речь идет об упоминании раздающегося колыбельного плача. Для Рубцова неотделимы друг от друга гроза и продолжение жизни, вечный ее круговорот.

Я игрушка. Я медведь. Я подарен Девочке из королевской семьи. У меня много нарядов и шляп и девочка любит меня больше всех своих игрушек. Но у меня скоро отвалится хвостик. Никто об этом не знает, но знаю я. Я никому никогда не скажу об этом.Однажды к моей хозяйке пришла подружка. Она сказала-Почему ты так любишь этого старого медведя? Сейчас популярны куклы!Моя хозяйка послушала ее и выбросила меня. Я был унижен.Меня опустили ниже земной корки. Я лежал один в мороз и дождь. Одним весенним утром меня подобрала маленькая бездомная девочка. Она понесла меня в моё логово, сшила мне платье из ласкутков. Я полюбил её. И думал что вот моя белая полоса. Но одним утром я проснулся один. И сново заметил то что я одинок.