Утро. С бухты веет туманом, снега нет, море гудит. Слышны выстрелы. В городе время от времени идут сражения. Но на базаре продают булочки и сбитень. Жизнь идет, и люди уже перестали обращать внимание на войну. На бастионах же можно увидеть разные лица и " изумительные, возвышающие душу зрелища. " В больнице солдаты ведут неторопливый разговор о том, кто потерял ногу и почему. (Вспоминают женщину, которая носил обед мужу, а теперь без ноги) В одних палатах ампутируют конечности, бросая отрезанное в угол, в других перевязывают и оперируют.Здесь автор видит войну не в парадном виде с барабанами и музыкой,а в крови и страдания. Офицер с четвертого бастиона говорит не о снарядах, летящих над головой, а о грязи. Так он защищается от страха,опасности. Около четвертого много невоенных, есть раненые. Артиллерист говорит о том, что пятого на батарее было одно орудие и совсем не было прислуги, а утром уже можно было снова палить из многочисленных пушек. Еще одно воспоминание : бомба попала в землянку, и погибли одиннадцать человек. Толстой замечает, что в движениях и осанке русских заметны «главные черты, составляющие силу русского, — простоты и упрямства; но здесь на каждом лице кажется вам, что опасность, злоба и страдания войны, кроме этих главных признаков, проложили ещё следы сознания своего достоинства и высокой мысли и чувства... Чувство злобы, мщения врагу... таится в душе каждого». Если пушечное ядро летит прямо в человека, то у него возникает ( кто - кого).«Главное, отрадное убеждение, которое вы вынесли, — это убеждение в невозможности взять Севастополь, и не только взять Севастополь, но поколебать где бы то ни было силу русского народа... Из-за креста, из-за названия, из угрозы не могут принять люди эти ужасные условия: должна быть другая высокая побудительная причина — эта причина есть чувство, редко проявляющееся, стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каждого, — любовь к родине... Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский...»
Объяснение:
Глупая заботливость, устраняющая от него необходимость усилий, убивает в нем все шансы на более полную жизнь.
Мы, зрячие, видим отражение душевных движений на чужих лицах и потому приучаемся скрывать свои собственные.
Человек – одно звено в бесконечной цепи жизней, которая тянется через него из глубины к бесконечному будущему.
Отец был похож на тысячу других деревенских помещиков Юго-западного края: он был добродушен, даже , добр, хорошо смотрел за рабочими и очень любил строить и перестраивать мельницы.
По натуре он был очень живым и подвижным ребенком, но месяцы шли за месяцами, и слепота все более налагала свой отпечаток на темперамент мальчика, начинавший определяться. Живость движений понемногу терялась; он стал забиваться в укромные уголки и сидел там по целым часам смирно, с застывшими чертами лица, как будто к чему-то прислушиваясь. Когда в комнате бывало тихо и смена разнообразных звуков не развлекала его внимания, ребенок, казалось, думал о чем-то с недоумелым и удивленным выражением на красивом и не по-детски серьезном лице.
А между тем при всяком взгляде на слепого мальчика сердце матери сжималось от острой боли
Сначала он не обращал внимания на слепого ребенка, но потом странное сходство судьбы мальчика с его собственною заинтересовало дядю Максима.
ты слишком эгоистично носишься со своим горем…
Кто знает, – думал старый гарибальдиец, – ведь бороться можно не только копьем и саблей. Быть может, несправедливо обиженный судьбою подымет со временем доступное ему оружие в защиту других, обездоленных жизнью, и тогда я не даром проживу на свете, изувеченный старый солдат…»
Плечи от постоянного упора костылей поднялись, туловище приняло квадратную форму
