- Покажите на примерах из текста, как Пушкин использует разнообразные речевые стили, бытующие и в литературной речи, и в устной разговорной практике.в евгении онегине​

Жилин – не князь и не граф. Он не Оболт-Оболдуев и не Обломов; он, как и капитан Тушин, плоть от плоти, кость от кости нашего народа, кровь от крови. Он смельчак и умелец; он не какой-нибудь там расслабленный, он всегда бодр и не впадает в грех уныния; он любит мать, любит Родину. Он не шовинист и легко ладит с Диной. Да и она не ксенофобка: она доверчиво и на пользу братству народов, на пользу всему нашему правому и славному делу ладит с ним, с оплёванным и демонизированным (скажет иной) террористическою пропагандой «гяуром» . И никаких у Жилина ни в чём сомнений; ему их не надо злобновато хранить впрок и лишь на время, на после бала или до XX съезда, отбрасывать для виду «прочь» . Разве Жилин – это не вечно, не истинно, не отрадно!

Жилина никакие испытания не сломят; никакие кандалы и кровавые мозоли не удержат; никакого выкупа от мамаши он не ждёт, у международной общественности и дезертирских комитетов милостыни и заступничества не клянчит, во власовские армии никогда не подастся. Он, если надо, перейдёт вброд любой Сиваш, он коня на скаку остановит не хуже своей односельчанки (может, и она, не только матушка, ждёт его терпеливо на родимой стороне) ; Жилина в плену, как Карбышева, хоть на морозе обливай из брандспойтов – не сдастся. Но песню, бесподобную, на удивление Глинке, наверное, споёт. Ну что ещё Жилин? Что ни прикинешь, всё в нём – по существу основного вопроса философии. Жилин поднимет с вражеского аэродрома и угонит к своим ихний «Хейнкель» , «Фокке-Вульф» или «Мессершмитт» . Он возьмёт Варшаву, не уповая на гений Тухачевского и не стеная по его безвременному уходу. Он же и сформулирует заново «даёшь Берлин» , молча задумав это ещё на далёкой от Германии какой-нибудь Брянской улице – и будет верен этому призыву сам. А в какой бы он ещё ни попал застенок, хотя бы и после – он и там не дрогнет, не разведёт и никакую каратаевщину.

Жилин – вечный, наперёд и навсегда образец русского воина. Все на фронт! – ради дома и Отечества, ради семьи и детей. И в оставляемом им ради фронта или, если наоборот, в посещаемом им после фронта доме вовсе не «пахнет воровством» , что так захотелось мужественно-фаталистично воспеть Булату Шалвовичу.

А Жилин не только вполне присутствовал на Великой Отечественной войне, определив её итоги; он с честью выживал, не проклиная и не позоря Отчизны, и в любых других её лихолетьях и невзгодах. Докажите иное! Вам нужен образец для нынешнего призывника и кадрового военного; этот образец – Жилин. Разве может быть таким образцом накачанный до квадратности восточными единоборствами угрюмый матерщинник Чингачгук? Этот громила, который при всём невежестве исполнен ещё и какой-то нелепой хемингуэевщины? Он «печально созерцает грязную войну» в каких-то якобы чужих, якобы не наших (это после Жилина-то) горах; он «делает войну как потную работу» и в лучшем случае тупо-мужественно «исполняет приказ»...

Мне всегда хотелось представить, что игрушки на новогодней елке умеют оживать. Ну, конечно, делают они это только тогда, когда их никто не видит. Представьте, что в новогоднюю ночь игрушки переговариваются между собой.

Люди все уже спят и не могут их подслушать. В комнате темно, только мигают разноцветные огоньки елочной гирлянды. А старые и новые игрушки рассказывают друг другу о своей жизни.

У каждой игрушки своя история. Новенький серебристый Дед Мороз сделан в Китае. У него даже глаза узкие какие-то. А с этих елочных шаров мама сдувает пылинки. Они стеклянные и стоят дорого. Их сделали здесь неподалеку, на местной фабрике игрушек. Эти шары красные, голубые, зеленые, малиновые, фиолетовые, с золотистыми узорами, как будто от мороза.

Гномика с белой бородой привезла из Германии тетя. А вот советская красная звезда, которую нужно цеплять на верхушку ели. А это самая старинная игрушка на елке – петушок. Он совсем неяркий, не блестит, но я его очень люблю и страшно боюсь разбить. Он крепится к веткам старомодной железной прищепкой на ножках. Сейчас таких креплений уже не делают.

Я представляю, как ночами игрушки делятся рассказами о своей жизни. Вот бы хоть раз их послушать, ведь они говорят много интересного. Кто где сделан, кто какие страны видел, кто какие времена застал. Когда никто не слышит, игрушки шепчутся друг с другом и рассказывают удивительные истории.