9. Өлеңнен таудың сипаты болатын сөз тіркестерін теріп жаз.​

Он идет на перекресток, на Сенную, где решилось его преступление. Опять закатывается солнце, как тогда, в самом начале трагического пути, когда он вы-шел из своей убогой каморки делать «пробу» . Только теперь косые лучи заходя-щего солнца освещали его крестный путь. Дойдя до середины площади, Расколь-ников вспомнил слова Сони: «Поди на перекресток, поклонись народу, поцелуй землю, потому что ты и перед ней согрешил и скажи всему миру вслух: «Я убий-ца! » И вдруг его охватило какое-то «цельное, новое ощущение» . Раскольникову открылся в полной мере глубинный смысл жизни, высокий смысл человеческого бытия. И он «с наслаждением и счастьем» поцеловал землю, которую осквернил своим преступлением. Счастье приходило к Раскольникову лишь изредка, каки-ми-то отдельными вспышками, «припадками» . И сейчас он понял, что сам своим преступлением лишил себя счастья, задавил в себе «ощущение полной и могучей жизниС этими мыслями Раскольников дошел до конторы. И тут его охватил страх, ноги онемели, но он все-таки шел. В конторе он столкнулся с Ильей Петровичем Порохом и подумал, что «это сама судьба» . Однако пока словоохотливый Илья Петрович занимал его разговорами, в душе Раскольникова что-то перевернулось, его как будто «придавило» . Он не смог произнести слов признания. Попрощав-шись с Порохом, он вышел во двор и тут увидел Соню. Все эти дни Соня страдает с Раскольниковым, живет им, проходит тот же крестный путь. Соня и Раскольни-ков – два полюса, но как всякие два полюса, они не существуют друг без друга. И как Соне открылся в Раскольникове целый новый неведомый мир, так и Расколь-никову открывает Соня и новый мир, и путь к Раскольников возвраща-ется в контору и уже без колебаний дает показания. Свое признание Раскольников расценивает как признание собственной не-состоятельности, собственного ничтожества. Не так думает Достоевский.

Юшка жил для доброты и любви. Он любил все живые существа. Покидая раз в год город и уйдя далеко, где было безлюдно. Юшка «целовал цветы, гладил кору на деревьях и подымал с тропинки бабочек и жуков, и долго всматривался в их лица, чувствуя себя без них осиротевшим». Он ощущал себя частицей этого огромного мира, каждая песчинка которого ему была нужна. И считал, что и он «всему свету нужен»: и цветам, и бабочкам, и людям. Он любил людей, сострадал им, растворяя в себе их злобу и глумление. Он любил чужую девочку-сироту. Из сострадания к ней Юшка отказывался от самых простых бытовых вещей: «чаю не пил и сахару не покупал», долгие годы носил одну и ту же одежду, всю жизнь обувал одни и те же валенки. Все заработанные деньги он отдавал сироте, чтобы она жила и училась.

Юшка верил, что он нужен людям, что люди его любят, только они не умеют любить человека и не знают, что делать для любви. Своей жизнью Юшка показал, что для любви не надо говорить громкие слова. Для любви нужно тихо людям, заботиться о них. Юшкина любовь к миру не прервалась с его смертью. Она продолжилась в жизни девочки-сироты, которая стала врачом, приехала в город, чтобы лечить Юшку, но не застала уже его. Девушка-врач осталась в городе, стала работать в больнице д ля чахоточ­ных. Все в городе называют ее дочерью доброго Юшки. Она «лечит и утешает больных людей, не утомляясь утолять страдания и отдалять смерть от ослабевших».