Cinque Вэй с ключевым словом прометей

Русть сидела у окна. Поглядывая в окно и потихоньку, глоток за глотком, отхлебывая горячий чай из чашки, откуда выглядывала большая палочка корицы.

Грусть была невозмутима и трогательно мила, изредка смахивая мелкие слезы. Совершенно невозможно было сказать, что на этот раз растрогало ее тонкую натуру.

Дождя уже не было. С крыши дома напротив, где под козырьком сидели воробьи, капали последние дождинки. Они медленно отделялись от крыши и летели, одна за другой, вниз, где сочно разбивались об асфальт, брызгами отпугивая первых прохожих, вышедших из дома после дождя.

Белая занавеска вдруг несмело пошевелилась, потом ее резко отдернули, и в окне показалась улыбчивая физиономия Радости. Она хрустела бубликом с видимым аппетитом, рассматривая расплывшиеся внизу лужи. Те жирно блестели на мокром асфальте, который еще час назад безжалостно грело солнце. А потом вдруг внезапно заколотивший по листве дождь остудил его, да так, что легкий пар начал подниматься над его поверхностью.

Радости не нужно было никаких поводов, чтобы веселиться. Часто выходило так, что она вообще не задумывалась над жизнью: просто делала, что хотела. Грусть в такие моменты начинала наизусть ей читать басню про стрекозу и муравья. На что Радость называла ее «букой», хватала за руку и тащила то купаться, то играть в снежки, то пробовать имбирный лимонад, то заниматься всякими шалостями.

И хотя Радость, и Грусть были одного возраста, вторая была несравнимо старше ее. По крайней мере, ей самой так казалось, когда он выговаривала Радости за очередной ее легкомысленный поступок.

Они всегда были неразлучны, хотя родились в один день в один и тот же час. Они были близнецами, только совсем разными по характеру и отношению к жизни. И не было без Радости Грусти, и Грусти становилось не по себе, если вдруг Радость задерживалась, допоздна смотря на звезды. А когда в ее окошке загорался свет, Грусть становилась не такой грустной и могла спокойно почитать что-нибудь из английской литературы 19 века и заснуть.

Так и в человеке обязательно уживаются самые разные его черты, совсем непохожие друг на друга, но именно они окрашивают мир вокруг в самые невероятные сказочные оттенки. И не столь важно, если Грусть задержалась у вас в гостях на несколько дней или недель. Наступит время, когда Радость поселится в вашем сердце навсегда.

Лидия Михайловна, учительница французского ,по праву классного руководителя, внимательней относилась к ученикам, чем остальные учителя. А когда узнала, что мальчик играет на деньги, то вызвала его на разговор, думая, что деньги он тратит на конфеты, а на самом деле он покупал молоко для лечения. У неё сразу изменилось к нему отношение, и она решила заниматься с ним французским отдельно. Учительница приходила его к себе домой, угощала ужином, но мальчик из гордости не ел, да и стеснялся очень. У Лидии Михайловны к этому парню было состраданье, она хоть немного хотела окружить его вниманием и заботой, зная, что он голодает. Она стала для него не только учительницей французского, но и другом, даже мамой, и игру в «замеряшки» придумала специально, чтобы дать возможность мальчику иметь свои деньги. 
Директор школы посчитал игру с учеником преступлением, совращением, так и не разобрался по существу, что сподвигло учительницу на это. 
Но женщина, уехав к себе на Кубань, не забыла мальчика и прислала ему на школу посылку с продуктами и даже с яблоками, которые мальчик никогда не пробовал, а видел только на картинках. 
Вот истинный пример того, как самоотверженно и бескорыстно Лидия Михайловна делала добро людям. Я думаю, что мальчик это правильно понял и оценил, когда стал взрослым. 
А писатель надеется, что преподанные ему в своё время уроки лягут на душу как маленького, так и взрослого читателя.