(ЛИТЕРАТУРА)СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОБРАЗОВ ПЕТРА И КАРЛА В ПОЛТАВЕ.ВНЕШНОСТЬ,ПОВЕДЕНИЕ,ДУШЕВНОЕ СОСТОЯНИЕ,ОТНОШЕНИЕ К СРАЖЕНИЮ,ОКРУЖЕНИЕ ГЕРОЯ.МОЛЮ

Американская литература 2 половины 19 века развивалась активно. В 60-е гг. (гражданская война между С и Ю, на хлопковых плантациях работали рабы – негры и их потомки – социальное неравенство). Это время двойственного отношения к Америке.Твен Марк (псевдоним Самуэля Ланггорна Клеменса) — американский писатель. Родился в семье мелкого торговца. Марк Твен это псевдоним его профессионального занятия. Он работал лоцманом на Миссисипи. Оставался затем до конца жизни страстным противником рабовладения.Свою литературную деятельность Т., как и большинство американских писателей начал с журналистики. Он писал очерки, печатал их в журналах («Простаки»).Твен защищал демократические свободы, пропагандировал разумное отношение к действительности, боролся с предрассудками, скептически относился к фанатической вере, набожности. «Путешествие капитана Стронфилда в рай» – о современном американце, жизнь в раю для которого однообразная, скучная, пища постная, выпивки нет, азартных игр нет, курить нельзя. Капитан убеждён, что далеко не благая жизнь на Земле интереснее скучной в раю.Марк Твен первым среди американских писателей ездил по стране и выступал как чтец, вёл огромную корреспонденцию. Человек с блестящим чувством юмора, но юмор у него специфичный. Юмор проявляется не столько в языке, в стилистических приемах, сколько в комических ситуациях (в «Приключениях Тома Сойера» на выпускном опустили кошку на голову учителю, «Укрощение велосипеда»).Творчество Твена очень разнообразно. Он оставил более 25 томов произведений различнейших жанров, от легких очерков до толстых исторических романов.Твен начал писать в 60-х гг., в период экономического подъема США. Вера в американскую демократию, в превосходство американской конституции над европейской государственностью красной нитью проходит сквозь все его произведения раннего периода. Он саркастически высмеивает нравы и обычаи Старого Света («Простодушные за границей», «Путешествие за границу»).

На вокзале николаевской железной дороги встретились два приятеля: я и    тонкий. я  только что пообедал на вокзале, и мои губы  подернутые маслом, лоснились, как спелые вишни. пахло от меня  хересом и флер-доранжем. тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. пахло от него ветчиной и кофейной гущей. из-за его спины выглядывала худенькая женщина с длинным подбородком — его жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын.— порфирий! — воскликнул я  , увидев тонкого.— ты ли это? голубчик мой! сколько зим, сколько лет! — батюшки! — изумился тонкий.— миша! друг детства! откуда ты взялся? мы  троекратно облобызались и устремили друг на друга глаза, полные слез. мы  были приятно ошеломлены.— милый мой! — начал тонкий после лобызания.— вот не ожидал! вот сюрприз! ну, да погляди же на меня хорошенько! такой же красавец, как и был! такой же душонок и щеголь! ах ты, господи! ну, что же ты? богат? женат? я уже женат, как это вот моя жена, луиза, урожденная а это сын мой, нафанаил, ученик iii класса. это, нафаня, друг моего детства! в гимназии вместе учились! нафанаил немного подумал и снял шапку.— в гимназии вместе учились! — продолжал тонкий.— помнишь, как тебя дразнили? тебя дразнили геростратом за то, что ты казенную книжку папироской прожег, а меня эфиальтом за то, что я ябедничать любил. хо- детьми были! не бойся, нафаня! подойди к нему а это моя жена, урожденная лютеранка.нафанаил немного подумал и спрятался за спину отца.— ну, как живешь, друг? — спросил я, восторженно глядя на друга.— служишь где? дослужился? — служу, милый мой! коллежским асессором уже второй год и станислава имею. жалованье ну, да бог с ним! жена уроки музыки дает, я портсигары приватно из дерева делаю. отличные портсигары! по рублю за штуку . если кто берет десять штук и более, тому, понимаешь, уступка. пробавляемся кое-как. служил, знаешь, в департаменте, а теперь сюда переведен столоначальником по тому же здесь буду служить. ну, а ты как? небось, уже статский? а? — нет, милый мой, поднимай повыше,— сказал я.— я уже до тайного две звезды имею.тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. сам он съежился, сгорбился, его чемоданы, узлы и картонки съежились, длинный подбородок жены стал еще длиннее; нафанаил вытянулся во фрунт и застегнул все пуговки своего я, ваше приятно-с! друг, можно сказать, детства и вдруг вышли в такие вельможи-с! хи-хи-с.— ну, полно! — я.— для чего этот тон? мы с тобой друзья детства — и к чему тут это чинопочитание! — что вы- захихикал тонкий, еще более съеживаясь.— милостивое внимание вашего вроде как бы живительной это вот, ваше превосходительство, сын мой жена луиза, лютеранка, некоторым образом  на моем лице    было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что   меня стошнило. я отвернулся от друга  и подал ему на прощанье руку.тонкий три пальца, поклонился всем туловищем и захихикал, как китаец: «хи-хи-хи». жена улыбнулась. нафанаил шаркнул ногой и уронил фуражку. все трое были приятно ошеломлены.