2 Прочитайте отрывок рассказа Ч. Айтматова «Первый учитель». Какая проблема поднимается автором? Ваше отношение к данной проблеме, Когда мы, запыхавшись, прибежали на пригорок, где обычно проходили сходки, там уже перед кучкой пеших и конных людей выступал тот самый бледнолицый парень в черной шинели. Мы не могли расслышать его слов и придвинулись было ближе, но тут один старик в драной шубе, словно очнувшись, торопливо перебил его. - Слушай, сынок,-начал он заикающейся скороговоркой,- муллы, а твоего отца мы знали: такая же гольтьба, как и мы. Так скажи на милость, когда это ты успел сделаться муллой? - Я не мулла, аксакал, я комсомолец,- быстро отозвался Дюйшен. А детей теперь будут учить не муллы, а учителя. Я обучался грамоте в армии и до этого малость учился. Вот какой я мулла. Ну, это дело.. Молодец! раздались одобрительные возгласы. Так вот, комсомол послал меня учить ваших детей. А для этого нам нужно какое- нибудь помещение. Я думаю устроить школу-с вашей конечно,-вон в той старой конюшне, что стоит на бугре. Что скажете на это, земляки? Люди замялись, как бы прикидывая в уме: куда он гнет, этот пришлый? Молчание прервал Сатымкул-спорщик, прозванный так за свою несговорчивость. Он давно уже прислушивался к разговорам, облокотясь на луку седла, и изредка поплевывал сквозь зубы. -Ты постой, парень, прицеливаясь,-Ты лучше скажи, зачем она нам, школа? -Как зачем?-растерялся Дюйшен. А верно ведь! - подхватил кто-то из толпы. все разом зашевелились, зашумели. -Мы испокон веков живем дехканским трудом, нас кетмень кормит, И дети наши будут жить так же, на кой черт им учение. Грамота начальникам требуется, а мы простой народ. И не морочь нам голову! раньше детей учили проговорил Сатымкул, прищуривая глаз, словно бы Голоса приутихли. Так неужели вы против того, чтобы ваши дети учились? - спросил ошарашенный Дюйшен, пристально вглядываясь в лица окруживших его людей. А если против, то что, силком заставишь те времена. Мы теперь народ свободный, как хотим, так и будем жить! Кровь схлынула с лица Дюйшена. Обрывая дрожащими пальцами крючки шинели, он вытащил из кармана гимнастерки лист бумаги, сложенный вчетверо, и, торопливо развернув его, поднял над головой. Значит, вы против этой бумаги, где сказано об учении детей, где поставлена печать Советской власти? А кто вам дал землю, воду, кто дал вам волю? Ну, кто против законов Советской власти, кто? Отвечай! Он выкрикнул слово «отвечай» с такой звенящей, гневной силой, что оно, как пуля, прорезало теплынь осенней тиши и, словно выстрел, отозвалось коротким эхом в скалах. Никто не проронил ни слова. Люди молчали, понурив головы. Мы бедняки,-уже тихо проговорил Дюйшен. Нас всю жизнь топтали и унижали. Мы жили в темноте, А теперь Советская власть хочет, чтобы мы увидели свет, чтобы научились читать и писать. А для этого надо учить детей