Но чтобы не повторять ее ошибок, я должен знать, в чем именно они заключаются. И мама мне регулярно об этом рассказывает.
Об одной маминой ошибке мне известно особенно хорошо. Я знаю, что мама «погибла для большого искусства». Зато в «малом искусстве» она проявила себя замечательно!
«Малым искусством» я называю самодеятельность. Папа спорит со мной.
— Нет больших ролей и нет маленьких! Так утверждал Станиславский. И ты не можешь к нему не прислушиваться, — сказал как-то папа. — В Москве рядом с Большим театром находится Малый. Но он так называется вовсе не потому, что хуже Большого.
— Но ведь мама сама говорит, что погибла для большого искусства, — возразил я.
— Она имеет право так говорить, а ты нет. Искусство — это искусство. И талант — это талант!
Папа считает, что почти все люди на свете талантливы. В той или иной степени… Все, кроме него. Но особенно талантлива мама!
С годами я понял, что в «малом искусстве» можно проявить себя гораздо полнее и ярче, чем в большом. Ну, например, профессиональные драматические артисты — это артисты, и все. Мама же успела проявить себя и в драматическом кружке, и в хоровом, и даже в литературном.
Иногда, после самодеятельного концерта, мама спрашивает отца, что ему больше всего понравилось. Он пытается спеть, но из этого ничего не выходит, потому что у папы нет слуха. Все песни он исполняет на один и тот же мотив.
У нас дома никогда и ничего не запирают на ключ. Ничего, кроме ящика, в котор
