ее называют еще малахитница, горная матка, каменная девка, золотая баба, девка азовка, а в мужском варианте – горный дух, горный старец, горный хозяин. все эти персонажи горнорабочего фольклора являются хранителями богатств горных недр. хозяйка – хранительница драгоценных пород и камней.
предстает перед людьми как в образе прекрасной женщины, так и ящерицей в короне.
образ хозяйки медной горы известен нам больше всего из творчества павла петровича бажова, его цикла сказов, объединенных образом малахитницы. он состоит из сказов: «медной горы хозяйка»,
«приказчиковы подошвы», «сочневы камешки», «малахитовая шкатулка», «каменный цветок», «горный мастер», «две ящерки», «хрупкая веточка», «травяная западенка», «таюткино зеркальце».
образ хозяйки сразу запоминается теми, кто ее увидит. коса у нее ссиза-черная и ровно к спине прилипла, а не
болтается, как у обычных девушек. на конце косы ленты – не то красные, не то зеленые, прозрачные и на ветру позванивают, будто медные. роста она небольшого, хорошо сложена.
платье на ней из шелкового малахита – есть такой камень – на глаз как шелк. платье это может менять цвет: то блестит,
будто стекло, то полиняет, то алмазной россыпью засверкает, то скрасна медным станет, то зеленым шелком.
медной горы хозяйка повелевает камнем и металлами. недаром она хозяйка именно медной горы. повелевает малахитница и живыми существами: ящерками – и зелеными, и голубыми, и синими, и
коричневыми, и песочного цвета с золотыми крапинками, и цвета поблекшей травы, и узорами изукрашенными. ящерки ей служат: на стол накрывают, еда обыкновенная, питье не хмельное, а силу придает. и сама малахитница может оборачиваться в ящерицу с зелеными лапами, черной полоской по хребту и с
человечьей головой. может любую руду обратить в пустую породу, в обманку. слезы ее превращаются в редкостный, дорогой камень – медный изумруд.
сама она состоит из живого камня. скучно, видно, ей одной в подземелье, вот она и взяла себе в подруги степанову дочь танюшку, рукодельницу на диво,
которая шелками портреты вышивала: сразу двух девиц в малахитовых платьях люди видали.
у нее под землей большие комнаты, стены у всех разные. то все зеленые, то желтые с золотыми крапинками, с цветами медными, и синие тоже есть. а мебель из меди. любимая комната у нее – стены малахитовые с
алмазом, а потолок темно-красный под чернетью, на нем медные цветы. баня есть. устроена, как обычно, но всё каменное: и полок, и ковшик. только веничек – березовый. есть у нее и сад. деревья , но каменные. мраморные, из змеевика, но живые, с сучьями, с листочками, от ветра покачиваются, и шелест
этих листьев похож на рассыпавшуюся гальку. трава тоже каменная. синяя, красная, разными огнями горит. солнышка не видно, но светло, как перед закатом. между деревьями змейки золотенькие шмыгают, от них и свет. на большой поляне черные кусты, как бархат, на кустах большие зеленые малахитовые
колокольцы, и в каждом звездочка, они тихонько позванивают, а над цветами пчелки золотые, как искорки, летают.
мастерам подсказывает, где искать камень, пригодный для воплощения в жизнь заветной задумки, либо просто приносит и ставит камень перед ними ее рука – девичья, с кольцом на пальце,
гладит незримо по плечу при правильном выборе. за смелость одаривает парней, так, степану за то, что не позарился на богатства и не променял свою настеньку «на каменну девку», дарит большую малахитовую шкатулку с женскими украшениями.
формулируя для себя «главную идею» произведения, достоевский писал: «подросток хотя и приезжает с готовой идеей, но вся мысль романа та, что он ищет руководящую нить поведения, добра и зла, чего нет в нашем обществе, этого жаждет он, ищет чутьем, и в этом цель романа» , о своей нетвердости в
«разумении добра и зла» неоднократно высказывается и сам а. д. шаткость, промежуточность его состояния между «безгрешным» детством и взрослой ответственностью подчеркнута как названием, так и возрастом героя. двадцать лет — возраст совершеннолетия в пятикнижии моисея, отделяющий «детей» , «не
знающих ни добра ни зла» , которым еще может открыться земля обета, от «отцов» , чьи «трупы падут в пустыне сей» (числа, 14: 29-32). таким образом, для девятнадцатилетнего героя проблема выбора «руководящей нити поведения» предельно обострена.
