пересмотром в Туле или Сестербеке, не могут ли наши мастера сего превзойти, чтобы англичане над русскими не предвозвышались». «Сиди, — говорит, — здесь до самого Петербурга вроде пубеля, — ты мне за всех ответишь» . «А Платов им вместо ответа показал кулак — такой страшный, бугровый и весь изрубленный, кое-как сросся — и, погрозивши, говорит: Вот вам тугамент!» «…выбежал на подъезд, словил левшу за волосы и начал туда-сюда трепать так, что клочья полетели». «Платов ему сто рублей дал и говорит: Прости меня, братец, что я тебя за волосья отодрал». Николай Павлович «Государь Николай Павлович был в своих русских людях очень уверенный». «…Я на своих надеюсь, что они никого не хуже. Они моего слова не проронят и что-нибудь сделают». «Я знаю, что мои меня не могут обманывать. Тут что-нибудь сверх понятия сделано». «…Государь и тут своей веры не потерял; а только сказал: Привести сейчас ко мне сюда этого оружейника». «— Видите, я лучше всех знал, что мои русские меня не обманут. Глядите , ведь они, шельмы, аглицкую блоху на подковы подковали! »
Художественная традиция изображения Благовещения имеет очень долгую историю. Возможно, первым произведением могла быть фреска из римской катакомбы Присциллы III века, хотя её плохая сохранность и не позволяет утверждать это наверняка. К V веку основные правила изображения уже сложились, о чем свидетельствует мозаика из храма Санта Мария Маджоре в Риме. Как на Востоке, так и на Западе, к этим правилам добавлялось множество нюансов, зависящих и от богословской программы изображения, и от личных требований заказчиков. Неизменной оставалась лишь основа композиции сюжета: Дева Мария всегда изображается справа от зрителя, а архангел Гавриил – слева.
