Чому у постмодернізмі світ постає текстом, а життя – карнавалом?
Терміново ів

Жил в одной деревне старик с двумя сыновьями. Пришла старику пора помирать. Позвал он сыновей и говорит:  

Мои дорогие дети, я оставляю вам наследство. Но не наследством вы будете богаты. Дороже денег, дороже добра три совета. Будете их помнить — проживёте в достатке всю жизнь. Вот мои советы, запоминайте. Первыми никому не кланяйтесь — пусть другие вам кланяются. Всякую еду ешьте с мёдом. Спите всегда на пуховиках.  

Старик умер. Сыновья забыли о его советах и давай жить в своё удовольствие — пить да гулять, много есть и долго спать. В первый год все отцовы деньги прожили, на другой год — всю скотину. На третий год продали всё, что было в доме. Нечего стало есть. Старший брат говорит:  

А ведь отец кроме наследства оставил нам три совета. Он сказал, что с ними мы проживём в достатке всю жизнь.  

Младший брат смеётся:  

Я помню эти советы, — но чего они стоят? Отец сказал: «Первыми никому не кланяйтесь — пусть другие вам кланяются». Для этого надо быть богатым, а нынче бедней нас во всей округе никого не сыщешь. Он сказал: «Всякую еду ешьте с мёдом». Слышишь, с мёдом! Да у нас чёрствой лепёшки нет, не то что мёду! Он сказал: «Спите всегда на пуховиках». Хорошо бы на пуховиках. А наш дом пуст, не осталось и старой кошмы.  

Старший брат долго думал, а потом сказал:  

Ты зря смеёшься, брат. Не поняли мы тогда наставлений отца. А в словах его — мудрость. Он хотел, чтобы мы первыми, чуть свет, приходили работать в поле, и тогда всякий, кто пройдёт мимо, первым будет с нами здороваться. Когда хорошо поработаешь целый день и вернёшься домой усталый и голодный, даже чёрствая лепёшка покажется тебе слаще мёда. Тогда и любая постель покажется тебе желанной и приятной, спать будешь сладко, как на пуховике.  

На другой день чуть свет братья пошли в поле. Пришли раньше всех. Идут люди на работу — первыми с ними здороваются, желают доброго дня, хорошей работы. Целый день братья спин не разгибали, а вечером лепёшка с чаем показалась им слаще мёда. Потом они заснули на полу и спали как на пуховиках.  

Так они работали каждый день, а осенью собрали хороший урожай и снова зажили в достатке, вернулось к ним уважение соседей. Часто вспоминали они о мудрых советах отца.

Художественный мир Лермонтова настолько тонок и многогранен, что вряд ли возможно пронумеровать и разложить по полочкам все темы, им затронутые, и образы, им созданные. Однако можно выделить ос­новные мотивы, которые красной нитью проходят через все творчество поэта. Среди них — тема родины, сво­боды, одиночества, поэта и поэзии и, конечно же, тема любви. Эти темы, безусловно, не новы, но в творчестве Лермонтова они получили своеобразное развитие самой знаковой для поэта стала тема сво­боды. Она является определяющей во всей его лирике, как бы пронизывая все произведения это то, без чего Лермонтов не был бы Лермонтовым. Свобода — это его муза, его идеал. Окружающий мир, общество с его несовершенством почти всегда — противополож­ность свободе. Образ тюрьмы, например, в стихотворе­нии «Узник», на мой взгляд, следует трактовать широ­ко: как символ не только физического, но и духовного закрепощения личности. Лермонтовское свободолюбие стихийно, буйно, безудержно и бесстрашно. Еще одна отличительная черта лирического героя Лермонтова — вечное одиночество. Мотив одиночест­ва придает стихам поэта нотки таинственной печали, задумчивой, но светлой грусти. Так, например, в сти­хотворении «На севере диком» одиночество трагично, безысходно. Оно воплощено в образах сосны и паль­мы, которым никогда не суждено сблизиться. Здесь природа как бы повторяет человеческие судьбы. Лер­монтов часто использует и прием противопоставле­ния. В стихотворении «Тучи», написанном перед отъ­ездом в ссылку, он противопоставляет беспечность и холодность тучек тяжелой судьбе человека, которо­му его изгнанничество приносит душевные страдания. Но, наверное, самое «одинокое» стихотворение Лер­монтова — «Парус». Ощущение уязвимости паруса увеличивается за счет сопоставления с громадным простором моря, в руках которого он не более чем хрупкая игрушка.