Феномен города и порожденной им урбанистической культуры в человеческом сознании изначально мыслились
в оппозиции к миру живой природы. В случае Петербурга это противостояние усилено общеизвестной историей его строительства,
ставшей символом победы человеческого гения над неблагоприятными природными условиями.
На практике, однако, городская жизнь и городской ландшафт
без элементов флоры и фауны немыслимы. Документальные источники свидетельствуют об их богатстве в петербургской жизни
всех эпох ― от гераней на подоконниках до императорских садов,
от воробьев ― до прогуливавшихся по Першпективной улице слонов, подаренных персидским шахом русскому императору.
Но это факты реальной жизни. У искусства всегда есть право
на свой взгляд. Правда, в нашем случае, скажем, изобразительное
искусство как будто соответствует исторической действительности. Во всяком случае, на акварелях В.С. Садовникова, многочисленных гравюрах XVIII–XIX вв. (Патерсона, Ходовецкого,
Дашкова, Шенберга, Мальтона, Эйхлера и др.) в перспективу
классических видов Северной столицы часто включены изображения не только аллей и садов, но и как будто необязательных в
этой ситуации невских чаек, собак, кошек, а особенно, конечно
же, лошадей (с которыми соседствуют порой и иные представители животного мира, использовавшиеся как транспортные средства, например северные олени).
Конечно, исторически роль живой природы в реальной жизни
города менялась, со временем цивилизационные процессы понятным образом вытесняли ее за городскую черту все более активно.
Объяснение:
