Умоляю у нас самостоялка Песня про царя ивана васильевича молодого опричника и удалого купца калашникова. Только 1 главу. Написать тему проблему идею​

Никита был маленький мальчик пяти лет. Он жил в деревне вместе с мамой. Отец Никиты ушел на Великую Отечественную войну, когда Никита был грудным ребенком. Мать работала с утра до ночи в колхозе и получала за это не деньги, а трудодни. Когда мама уходила на работу, Никита оставался в доме один. Он ходил по дому и по двору, рассматривал вещи и растения. Он был добрым, общительным и любознательным мальчиком. Ему казалось, что каждый предмет — это тайный человек, что в бочке живет маленький человек, а на солнце живет дедушка. Постепенно Никите стало казаться, что на него смотрят незнакомые злобные лица. Особенно страшным был пень-голова. Мальчик испугался и побежал к маме через всю деревню. У околицы он уморился и заснул.
Когда он проснулся и пришел домой, то увидел дома старого солдата, который ел хлеб и пил молоко. Это вернулся с войны отец Никиты. Утром Никита сказал всем, кто жил во дворе, что домой вернулся отец. Тайные жители молчали в ответ. Никита больше не видел в предметах злой жизни. Отец разобрал инструменты и расколол на дрова старый ветхий пень. Отец сказал сыну, что это его доброта хочет всех сделать живыми, и дал ему работу: выпрямлять гвоздики. Он верил, что добрым может быть то, во что человек вложил свой труд. И отец хотел, чтобы сын вырос добрым и трудолюбивым

Не странно ли, что памфлет, полный намеков на королей и министров, на законы, войны, религиозные столкновения, памфлет, в котором нужны примечания едва ли не к каждой строчке, стал детским чтением. Роман — пародия на многочисленные тогда книги о путешествиях, книги, в которых людям, не покидавшим родную Англию, порой трудно было отличить правду от вымысла. Заметьте, что в третьей части реальная (хоть и почти закрытая для иноземцев) Япония находится в одном ряду со странами, выдуманными Свифтом. О блаженное время, когда "мир был не открыт до конца" (с).

Только взрослый сможет оценить, например, великолепный титул императора лилипутов "Отрада и ужас Вселенной, прекрасный как весна, благодетельный, как лето, щедрый, как осень и суровый как зима". Но и не всякий взрослый задумается, похожи ли наши причины войн  на великий конфликт между остроконечниками и тупоконечниками.

Как нелепы империи (двенадцати миль в окружности), как нелепы их нравы и как похожи на наши. Лилипуты соревнуются ради ниток, а европейцы идут на унижения ради орденов.

Те лилипуты, что связали гиганта, должны быть храбрецами. А как хорош протокол обыска, описания гребня, бритвы и кошелька.

  Император лилипутов, использовавший гигантского пришельца как сверхоружие — не здесь ли первое зерно многих фантастических романов.

Во второй части романа, ракурс меняется. Гулливер, еще недавно определявший исход войны между империями (дюжины миль в окружности), становится ярмарочной диковиной в стране великанов, должен сражаться с осами и крысами, становится игрушкой огромной обезьяны. Пушкинское: "Судьба — огромная обезьяна, кто посадит ее на цепь, ни ты, ни я, никто" (из письма Вяземскому после смерти его маленького сына) — не намек ли на этот эпизод? Свифт описывает великанов и их короля с большей симпатией и уважением, чем лилипутов. Интересно, почему?

В третьей части мы видим пародии на многочисленные прожекты, политические и технические, намек на историю "Компании южных морей" (для нас это уже намек на "МММ"). Ткани из паутины, действительно, пытались делать, хоть и неудачно. "Солнечный свет, запасаемый в огурцах" — не предчувствие ли здесь теории фотосинтеза? Селитра из воздуха? Через двести лет люди научились связывать атмосферный азот. Самое удивительное, конечно, предсказание открытия двух спутников Марса.

Едва ли не самые страшные страницы книги — рассказ о струльдбругах. Мучения старости, продолжающиеся веками — не страшнее ли смерти.

Последняя часть — с разумными лошадьми и отвратительными человекоподобными йеху (притом, похожими внешне на англичан) —  разумеется, притча. Я не могу себе представить разумное существо без пальцев. "Темой стихов служит обычно <...> восхваление победителей в беге" — не намек ли на оды Пиндара? Но гуигнгнмы не знают любви, их браки — подбор пар для выведения лучшего потомства. Из-за одного этого им невозможно завидовать.