Действие “Тапера” происходит на празднике Рождества в хлебосольном московском доме Рудневых. Хозяин дома Аркадий Николаевич Руднев обычно приглашал на елку оркестр Рябова, но в тот год он опоздал с заказом. С трудом найденный тапер оказывается четырнадцатилетним “бледным, очень худощавым мальчиком в подержанном мундирчике”. Одним из гостей Рудневых был Антон Григорьевич Рубинштейн. Аркадий Николаевич обращает его внимание на юного тапера. Рубинштейн заинтересовался игрой Юрия Агазарова (таково имя тапера) . Рассказ заканчивается так: “Реалист в поношенном мундире давно уже известен теперь всей России как один из талантливейших композиторов, а необычайный гость с царственным лицом еще раньше успокоился навсегда от своей бурной, мятежной жизни, жизни мученика и триумфатора. Но никогда и никому Агазаров не передавал тех священных слов, которые ему говорил, едучи с ним в санях, в эту морозную рождественскую ночь его великий учитель”.
Итак, мы видим, что рассказы-“тезки” совершенно различны по направлению, общему тону. Если у Петра Рублева все позади, то у Юрия Агазарова, напротив, все впереди. Финал чеховского рассказа открыт, но реален лишь один вариант дальнейшей судьбы главного героя: Рублев сопьется окончательно. Рассказ пронизан безысходностью, тоской по утраченным надеждам (“… какая из меня дрянь вышла... ”). “Тапер” Куприна — рассказ о реализовавшемся таланте, сбывшихся надеждах.
Действие рассказа Чехова происходит на фоне, впечатление от пошлости которого усиливает трагизм судьбы главного героя. Жених Присвистовой — “парвеню и мовежанр, свинья в ермолке и моветон”, и свадьба совершается потому, что “папаше с дочкой манже и буар хочется”. Сам Присвистов груб; барышня, с которой беседует Петр, не понимает ничего в музыке, но судит о ней с апломбом знатока. Столь же грубы и ограничены гости на свадьбе. Особенно нелепы претензии этих персонажей на аристократизм. Под стать общему настроению рассказа и описание погоды: “На улицах грязища, дождь, туман... ” “Тапер” Куприна начинается с обширной экспозиции, занимающей почти треть текста. Автор представляет нам членов счастливой семьи Рудневых: двенадцатилетнюю Тиночку Рудневу, Лидию Аркадьевну и Татьяну Аркадьевну, Аркадия Николаевича и его жену Ирину Алексеевну. На елке к Юрию относятся совсем не как к “официанту, умеющему играть”, все (кроме разве что “противной гордячки” Лидии) сопереживают ему, принимают участие в его судьбе. Рассказ завершается эффектным “happy end”.
Рассказ Чехова весьма характерен для его творческой манеры: отсутствие фабулы, открытый финал, лаконичность в описании быта. Чеховский рассказ немного короче, но нельзя сказать, что он уже: в своих ранних рассказах Чехов умел облекать серьезное и глубокое содержание в малые формы. Петр Рублев
Октябрь был холодный, шли дожди. Катерине Петровне стало «труднее вставать по утрам и видеть все то же». Отец женщины был известным художником, он и построил этот дом в селе Заборье. Здесь Катерине Петровне не с кем было поговорить ни о картинах, ни об искусстве.
Каждый день к ней прибегала дочь соседа, колхозного сапожника, Манюшка и женщине по хозяйству. Изредка заходил сторож при пожарном сарае – тощий рыжий Тихон, заставший еще время, когда этот дом строился.
Катерина Петровна каждый день думала о дочери Насте, которая жила сейчас в Ленинграде. Последний раз девушка приезжала три года назад. «Писем от Насти тоже не было», но раз в два-три месяца Катерина Петровна получала от нее перевод на двести рублей.
Как-то в конце октября кто-то постучал в калитку в саду, но там никого не оказалось. В ту же ночь женщина написала Насте письмо о том, что она не переживет эту зиму. Попросила приехать хотя бы на день.
Настя работала секретарем в Союзе художников. Художники звали Настю «Сольвейг» – «за русые волосы и большие холодные глаза». Письмо она решила прочесть позже. Письма матери вызывали у нее, с одной стороны, «вздох облегчения: раз мать пишет — значит, жива», а с другой, становились «безмолвным укором».
Как раз в это время Настя занималась организацией выставки молодого скульптора. В его мастерской внимание девушки привлекла скульптура Гоголя, который насмешливо и с укором смотрел на нее, словно напоминая о нераспечатанном в сумочке письме.
Прочтя письмо матери, Настя тут же подумала о долгом пути, «неизбежных материнских слезах» и спрятала конверт в ящик письменного стола.
Через две недели выставка состоялась. Все поздравляли скульптора и благодарили Настю. Неожиданно курьер принесла девушке телеграмму: «Катя помирает. Тихон». Настя сначала подумала, что телеграмма адресовалась не ей, но в бумажной ленте значилось «Заборье». Старый художник спросил у нее, что случилось. Девушка ответила, что «Это так… От одной знакомой». Неожиданно ей снова показалось, будто Гоголь смотрит на нее, говоря: «Эх, ты!».
Настя торопливо выбежала на улицу. Она поняла, что ее никто так не любил, «как эта дряхлая, брошенная всеми старушка». Девушка пошла к станции железных дорог. Билетов не было, но кассир ей.
Катерина Петровна не вставала уже десять дней, ей было трудно дышать. Манюшка шестые сутки сидела возле женщины. Тихон, чтобы как-то утешить Катерину Петровну, сам написал телеграмму и сказал, что она от ее дочери: «Дожидайтесь, выехала. Остаюсь всегда любящая дочь ваша Настя». Женщина поблагодарила его, повернулась к стене и как будто уснула – умерла.
На следующий день Катерину Петровну хоронили, собралось много людей. Когда гроб несли на кладбище, к ним подошла молодая учительница. Она вспомнила о своей матери и поцеловала умершую Катерину Петровну в руку.
Настя приехала в Заборье на второй день после похорон. Вернувшись домой, девушка проплакала всю ночь. «Уехала Настя из Заборья крадучись, стараясь, чтобы ее никто не увидел и ни о чем не расспрашивал. Ей казалось, что никто, кроме Катерины Петровны, не мог снять с нее непоправимой вины, невыносимой тяжести».
