природа в произведениях пришвина словно живая, все животные, птицы и даже деревья ведут себя как разумные существа. писатель тщится разобрать то, что они пытаются сказать ему и передать их слова читателю. они крякают, чуфыркают, шваркают, тэтэкают, воют. как цельная личность показаны в рассказе серый и травка, первый в злобе и хитрости, враждебности к человеку, вторая в любви и поисках нового хозяина. бедные деревья на блудовом болоте тоскливо воют, когда их раскачивает ветер, и словно подчеркивают настроение, которое должно охватывать путника забредшего в эти гиблые места. пришвин с описания и олицетворения природы во-первых достигает создания у читателя определенного настроения и меняя описание меняет это восприятие своего рассказа, сперва легкого, звенящего, потом тяжелого, стонущего и под конец вновь радостного, взвизгивающего. во-вторых, пришвин показывает единство человека и природы, которую он называет кладовой солнца. ведь сколько своей энергии вложило солнце в зеленые листья и красные ягоды, в те же самые болота, веками накапливающие солнечный свет, в опавшей листве и пожухлой траве, из солнечного света торф - топливо, которое использовали люди с давних времен. писатель любит природу и призывает читателя задуматься над тем, а что может он сделать для сохранения природы.
Мир природы и человека в восприятии Тютчева не завершён, он находится в состоянии мучительного творческого развития. Это развитие в философской лирике Тютчева протекает в борьбе двух универсальных состояний бытия – космического с хаотическим. Хаос воплощает стихию бунта и разрушения, космос – стихию примирения и гармонии. В хаосе преобладают демонические, в космосе – божественные энергии. Борьба между ними ещё не закончена, поэтому порядок и организация в мире – «златотканный покров», под которым дремлют до поры силы разрушения. Тютчев остро чувствует узость и тесноту тех индивидуалистических форм, в которые начинает укладываться жизнь буржуазной Европы. Новый миропорядок не только не усмиряет, но даже возбуждает хаотические стихии в общении между людьми, угрожая им новыми потрясениями. В стихотворении «День и ночь» этот взрыв совершается в столкновении дневных, космических с ночными, хаотическими стихиями бытия:
На мир таинственный духов,
Над этой бездной безымянной,
Покров наброшен златотканый
Высокой волею богов.
День – сей блистательный покров —
День, земнородных оживленье,
Души болящей исцеленье,
Друг человеков и богов!
Но дневная жизнь современного человечества не в состоянии утолить его тоску по иным, более свободным формам общения. Эти неудовлетворенные потребности ищут выхода. И как только «благодатный покров» дня поглощается ночным мраком, выходит на поверхность и обнажается неохваченная космосом тёмная бездна с её «страхами и мглами», с её непросветлённой, таинственно-разрушительной глубиной:
Но меркнет день – настала ночь;
Пришла – и с мира рокового
Ткань благодатную покрова,
Сорвав, отбрасывает прочь…
И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
И нет преград меж ей и нами —
Вот отчего нам ночь страшна!
Современная цивилизация непрочна и хрупка, она не в силах высветить душевные глубины человека, подсознательные их недра остаются тёмными, неупорядоченными, хаотическими. Угрожающая власть их над душою человека особенно глубоко переживается в моменты ночной бури, когда разыгрываются и в самой природе дикие, стихийные силы:
О чём ты воешь, ветр ночной?
О чём так сетуешь безумно?..
Что значит странный голос твой,
То глухо жалобный, то шумно?
Понятным сердцу языком
Твердишь о непонятной муке —
И роешь и взрываешь в нём
Порой неистовые звуки!..
О, страшных песен сих не пой
Про древний хаос, про родимый!
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвётся он груди,
Он с беспредельным жаждет слиться!..
О, бурь заснувших не буди —
Под ними хаос шевелится!..
