в 1811 г. в поместье своём проживал с женой и дочерью машей гаврила гаврилович р. был он гостеприимен, и многие пользовались его гостеприимством, а некоторые приезжали ради марьи гавриловны. но марья гавриловна была влюблена в бедного армейского прапорщика по имени владимир, проводившего отпуск в своей деревне по соседству. молодые влюблённые, считая, что воля родителей препятствует их счастью, решили обойтись без благословения, то есть венчаться тайно, а потом броситься к ногам родителей, которые, конечно же, будут тронуты постоянством детей, простят и благословят их. план этот принадлежал владимиру, но и марья гавриловна наконец поддалась его уговорам о бегстве. за ней должны были приехать сани, чтобы отвезти ее в соседнее село жадрино, в котором было решено венчаться и где владимир уже должен был ее ожидать.
в назначенный для побега вечер марья гавриловна была в сильном волнении, отказалась от ужина, сославшись на головную боль, и рано ушла к себе. в условленное время она вышла в сад. на дороге дожидался ее кучер владимира с санями. на дворе бушевала метель.
сам же владимир весь этот день провёл в хлопотах: ему необходимо было уговорить священника, а также найти свидетелей. уладив эти дела, он, сам правя в маленьких санях в одну лошадь, отправился в жадрино, но, едва выехал он за околицу, как поднялась метель, из-за которой владимир сбился с пути и проплутал всю ночь в поисках дороги. на рассвете только добрался он до жадрина и нашёл церковь запертою.
а марья гавриловна утром как ни в чем не бывало вышла из своей комнаты и на вопросы родителей о самочувствии отвечала спокойно, но вечером с ней сделалась сильная горячка. в бреду повторяла она имя владимира, говорила о своей тайне, но слова ее были столь несвязны, что мать ничего не поняла, кроме того, что дочь влюблена в соседского помещика и что любовь, должно быть, была причиной болезни. и родители решили отдать машу за владимира. на приглашение владимир отвечал сумбурным и невразумительным письмом, в котором писал, что ноги его не будет в их доме, и просил забыть о нем. а через несколько дней уехал он в армию. происходило это в 1812 г., и через некоторое время имя его было напечатано в числе отличившихся и раненных под бородином. эта новость опечалила машу, а вскоре скончался гаврила гаврилович, оставив ее своей наследницей. женихи кружились вокруг неё, но она, казалось, была верна умершему в москве от ран владимиру.
«между тем война со славою была окончена». полки возвращались из-за границы. в имении марьи гавриловны появился раненый гусарский полковник бурмин, который приехал в отпуск в своё поместье, находившееся неподалёку. марья гавриловна и бурмин чувствовали, что нравились друг другу, но что-то удерживало каждого от решительного шага. однажды бурмин приехал с визитом и нашёл марью гавриловну в саду. он объявил марье гавриловне, что любит ее, но не может стать ее мужем, так как уже женат, но не знает, кто его жена, где она и жива ли. и он рассказал ей удивительную , как в начале 1812 г. ехал он из отпуска в полк и во время сильной метели сбился с дороги. увидев вдалеке огонёк, направился к нему и наехал на открытую церковь, около которой стояли сани и в нетерпении ходили люди. они вели себя так, как будто ждали именно его. в церкви сидела молодая барышня, с которой бурмина поставили перед налоем. им двигало непростительное легкомыслие. когда обряд венчания кончился, молодым предложили поцеловаться, и девушка, взглянув на бурмина, с криком «не он, не он» упала без памяти. бурмин беспрепятственно вышел из церкви и уехал. и вот теперь он не знает, что сделалось с его женою, как ее зовут, и не знает даже, где происходило венчание. слуга, бывший с ним в то время, умер, так что нет никакой возможности отыскать эту женщину.
«боже мой, боже мой! — сказала марья гавриловна, схватив его руку, — так это были вы! и вы не узнаете меня? бурмин и бросился к ее »
«Вечерний звон» - одна из самых проникновенных картин Исаака Левитана, замечательного мастера русского пейзажа. Сегодня это полотно, написанное в 1892 году, как и другие картины художника, можно увидеть в Государственной Третьяковской галерее.
Эта картина очаровывает зрителя в первое же мгновение. Столько в ней прозрачности, света, воздуха, что кажется, так невозможно написать красками. Левитану это удалось. Возможно, художника вдохновили слова известной песни: «Вечерний звон, вечерний звон! Как много дум наводит он…»
На полотне мы видим красивый и неброский пейзаж с рекой на переднем плане. Очевидно, это ранняя осень, деревья немного тронуты желтизной. Уже вечер, солнце садиться. Один берег реки уже в тени, а другой освещают лучи заходящего солнца. На мысу, выходящем в реку, последние солнечные лучи освещают белые стены монастыря, ярко сверкают его злотые купола. Над монастырем светлое небо с белыми невесомыми облаками.
Две фигуры в темных одеждах направляются по дороге от монастыря к реке, видимо, это монахи. По реке плавно плывет лодка с людьми, художник умело передал ее неспешное движение по водной глади. Тихо. Нет ни ветерка, ни волны. У берега, густо поросшего травой, на переднем плане картины можно увидеть две лодки, в одной из них одинокая фигура человека грустно опустившего голову в раздумье.
При виде этого пейзажа возникает чувство умиротворения, спокойствия, светлой грусти. А еще он восхищает красотой русской природы, которую самозабвенно любил Левитан. Талант художника, написавшего этот маленький шедевр, так необычен, что, глядя на картину, не только ощущаешь свежесть реки, вечернюю прохладу, ласковое прикосновение лучей заходящего солнца, но будто слышишь мелодичный колокольный звон, доносящийся с другого берега реки.
