И Петербург остался без Акакия Акакиевича, как будто бы в нём его никогда не было. Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естество наблюдателя, не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её в микроскоп. Существо, переносившее покорно канцелярские насмешки и без всякого чрезвычайного дела сошедшее в могилу, но для которого всё же хотя перед самым концом жизни мелькнул светлый гость в виде шинели, ожививший на миг бедную жизнь, и на которого так же потом нестерпимо обрушилось несчастие, как обрушивалось на царей и повелителей мира…».
Писатель, а вместе с ним и читатель, скорбит не только о Башмачкине, о его личной смерти, не только о трагедии несостоявшейся личности, но и о погибели самого звания человека в условиях, когда людей делят на «значительных» и «маленьких». И неважно, что нарисовано в финале: фантастика или просто слухи. Важно, что уродливость человеческих отношений, днём прикрытая мундиром и видимостью порядка и законности, ночью предстаёт в первозданно безобразном, страшном виде. Оскорблённая человечность мстит за себя. В этом — «вечный» смысл» повести.
Объяснение:
