Проаналізуйте рубаї О. Хайяма
Хоч гарні щоки і кучері я маю
і станом кипарис переважаю
але спитайте нащо мастер вічни
Зростив мене в земнім саду? - не знаю.
​

Оскільки різноманітних образів дуже багато, стає актуальною проблема їх поділу на групи за якоюсь спільною рисою, тобто проблема класифікації. У теорії літератури весь час відбувається пошук і численні дискусії з цього приводу. Кожен теоретик намагається запропонувати свою власну класифікацію. З одного боку, це добре: що більше класифікацій, то більше критеріїв, а значить ми з кожною новою класифікацією глибше розуміємо сутність явища. З іншого боку велика кількість класифікацій може с гати ; на заваді пізнанню, оскільки створює хаос і відчуття, що загалом зорієнтуватись тут неможливо Тому на першому етапі освоєння літературознавчих понять класифікаціями не варто зловживати. Треба знати лише ті з них, які насправді до орієнтуватись у конкретному творі.

Вот спор из 6 главы. Он начинается так:
— Вы собственно физикой занимаетесь? — спросил, в свою очередь, Павел Петрович.
— Физикой, да; вообще естественными науками.
— Говорят, германцы в последнее время сильно успели по этой части.
— Да, немцы в этом наши учители, — небрежно отвечал Базаров.
Слово германцы, вместо немцы, Павел Петрович употребил ради иронии, которой, однако, никто не заметил.
— Вы столь высокого мнения о немцах? — проговорил с изысканною учтивостью Павел Петрович. Он начинал чувствовать тайное раздражение. Его аристократическую натуру возмущала совершенная развязность Базарова. Этот лекарский сын не только не робел, он даже отвечал отрывисто и неохотно, и в звуке его голоса было что-то грубое, почти дерзкое.
— Тамошние ученые дельный народ.
— Так, так. Ну, а об русских ученых вы, вероятно, не имеете столь лестного понятия?
что так. (Дальше идёт продолжение спора... )

Ещё один спор - из 10 главы.
Схватка произошла в тот же день за вечерним чаем. Павел Петрович сошел в гостиную уже готовый к бою, раздраженный и решительный. Он ждал только предлога, чтобы накинуться на врага; но предлог долго не представлялся. Базаров вообще говорил мало в присутствии «старичков Кирсановых» (так он называл обоих братьев) , а в тот вечер он чувствовал себя не в духе и молча выпивал чашку за чашкой. Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец.
Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко» , — равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.
— Позвольте вас спросить, — начал Павел Петрович, и губы его задрожали, — по вашим понятиям слова: «дрянь» и «аристократ» одно и то же означают?
— Я сказал: «аристократишко» , — проговорил Базаров, лениво отхлебывая глоток чаю. (И так далее) .