Составить диалог двух людей, одному из них нужна а другой Всё это происходит в аэропорте.

"Шинель", как и другие повести Гоголя об униженном человеке, находится в преемственной связи с пушкинским "Станционным смотрителем". Опираясь на творческий опыт Пушкина, Гоголь создавал в петербургских повестях глубоко оригинальные художественные обобщения. В центре внимания автора "Станционного смотрителя" было изображение острых столкновений "маленького" человека со знатными, сильными мира сего, столкновений, которые имели своим результатом крушение счастья героя. Гоголь шире отразил социальное неравенство "маленьких" людей, показав не только их беззащитность, но и суровую борьбу за повседневное существование. Изображение жизненной судьбы героев у Гоголя неразрывно сливается с раскрытием постоянного общественного гнета, который, обрекая "маленького" человека на страдания, безжалостно уродует его, стирая живую человеческую индивидуальность. 
Тот глубокий драматизм, которым проникнута "Шинель", выявляется, с одной стороны, в обрисовке обыденного, и с другой,в показе "потрясений" героя. На этом внутреннем столкновении и строится прежде всего развитие сюжета в повести. "Так протекала мирная жизнь человека, который с четырьмястами жалованья умел быть довольным своим жребием, и дотекла бы, может быть, до глубокой старости, если бы не было разных бедствий, рассыпанных на жизненной дороге не только титулярным, но даже тайным, действительным, надворным и всяким советникам". Рассказ о приобретении шинели- это повседневность, раскрытая в ее драматическом напряжении. Обыкновенное, заурядное явление предстает в виде "бедствия"; незначительное событие, как в фокусе, концентрирует в себе отражение существенных сторон действительности. 

Понятие « мертвая душа » в поэме имеет несколько значений, Чичиков скупает «мертвые души», чтобы, оформив купчую, заложить купленных крестьян уже как живых в опекунский совет и получить за них кругленькую сумму. Но с понятием «мертвая душа» неразрывно связана социальная направленность произведения. Затея Чичикова и обычна, и фантастична. Обычна, так как покупка крестьян была повседневным делом, а фантастична, поскольку продаются и покупаются те, от кого, по определению Чичикова, «остался один не осязаемый чувствами звук». Но разница между живыми и мертвыми оказывается условной, все дело только в странности товара. Как говорит Коробочка, «никогда еще не случалось продавать... покойников. Живых-то бы я уступила, вот и третьего года протопопу двух девок, по сто рублей каждую». Таким образом, фантастичность события переносится с авантюры Чичикова на реальную действительность, где человек становится товаром, где бумага подменяет людей. 

Постепенно трансформируется и содержание понятия «мертвая душа». Абакум Дыров, Степан Пробка, каретник- Михей и другие умершие крестьяне, купленные Чичиковым, не воспринимаются как «мертвые души»: они показаны как люди яркие, самобытные. Этого нельзя сказать об их живых хозяевах — которые и оказываются «мертвыми душами» в подлинном смысле этого слова. 

Но «мертвые души» — не только помещики и чиновники: это «безответно мертвые обыватели», страшные «неподвижным холодом души своей и бесплодной пустыне сердца». В Манилова и Соба-кевича может превратиться любой человек, если «ничтожная страстишка к чему-нибудь мелкому» разрастется в нем, заставляя его «позабывать великие и святые обязанности и в ничтожных побрякушках видеть великое и святое». «Ноздрев долго еще не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане». Не случайно портрет кансдого помещика сопровождается психологическим комментарием, раскрывающим его общечеловеческий смысл. В одиннадцатой главе Гоголь предлагает читателю не просто посмеяться над Чичиковым и другими персонажами, а «углубить вовнутрь собственной души сей тяжелый запрос: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?» Таким образом, название поэмы оказывается очень емким и многоплановым. 

Для «идеального» мира душа бессмертна, ибо она — воплощение Божественного начала в человеке. А в мире «реальном» вполне может быть «мертвая душа», потому что для него душа только то, что отличает живого человека от покойника. В эпизоде смерти прокурора окружающие догадались о том, что у него «была точно душа», лишь когда он стал «одно только бездушное тело». Этот мир безумен — он забыл о душе, а бездуховность и есть причина распада. Только с понимания этой причины может начаться возрождение России, возвращение утраченных идеалов, духовности, души. Мир «идеальный» — мир духовности. В нем не может быть Плюшкина, Собакевича, Ноздрева, Коробочки. В нем есть души — бессмертные человеческие души. Он идеален во всех значениях этого слова. И поэтому этот мир нельзя воссоздать эпически. Духовный мир описывает иной род литературы — лирика. Именно поэтому Гоголь