Солнце выглянуло давно на расчищенном небе и живительным, теплотворным светом своим облило степь. Все, что смутно и сонно было на душе у казаков, вмиг слетело; сердца их встрепенулись, как птицы. Степь, чем далее, тем становилась прекраснее. Тогда весь юг, все то пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до самого Черного моря, было зеленою, девственною пустынею. Никогда плуг не проходил по неизмеримым волнам диких растений; одни только кони, скрывавшиеся в них, как в лесу, вытаптывали их. Ничего в природе не могло быть лучше: вся поверхность земли представлялась зелено-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов. Сквозь тонкие, высокие стебли травы сквозили голубые, синие и лиловые волошки; желтый дрок выскакивал вверх своею пирамидальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками пестрела на поверхности; занесенный Бог знает откуда колос пшеницы наливался в гуще. Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи. Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястребы, распластав свои крылья и неподвижно устремив глаза свои в траву. Крик двигавшейся в стороне тучи диких гусей отдавался Бог весть в каком дальнем озере. Из травы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась в синих волнах воздуха; вон она пропала в вышине и только мелькает одною черною точкою! вон она перевернулась крылами и блеснула перед солнцем!. . Черт вас возьми, степи, как вы хороши! Вечером вся степь совершенно переменялась: все пестрое пространство ее охватывалось последним ярким отблеском солнца и постепенно темнело, так что видно было, как тень перебегала по нем, и она становилась темно-зеленою; испарения подымались гуще; каждый цветок, каждая травка испускала амбру, и вся степь курилась благовонием. По небу, изголуба-темному, как будто исполинскою кистью наляпаны были широкие полосы из розового золота; изредка белели клоками легкие и прозрачные облака, и самый свежий, обольстительный, как морские волны, ветерок едва колыхался по верхушкам травы и чуть дотрогивался до щек. Вся музыка, звучавшая днем, утихала и сменялась другою. Пестрые суслики выпалзывали из нор своих, становились на задние лапки и оглашали степь свистом. Трещание кузнечиков становилось слышнее. Иногда слышался из какого-нибудь уединенного озера крик лебедя и, как серебро, отдавался в воздухе. Путешественники, остановившись среди полей, избирали ночлег, раскладывали огонь и ставили на него котел, в котором варили себе кулиш; пар отделялся и косвенно дымился на воздухе. Поужинав, казаки ложились спать, пустивши по траве спутанных коней своих. Они раскидывались на свитках. На них прямо глядели ночные звезды. Они слышали своим ухом весь бесчисленный мир насекомых, наполнявших траву: весь их треск, свист, стрекотанье, — все это звучно раздавалось среди ночи, очищалось в свежем воздухе и убаюкивало дремлющий слух. Если же кто-нибудь из них подымался и вставал на время, то ему представлялась степь усеянною блестящими искрами светящихся червей. Иногда ночное небо в разных местах освещалось дальним заревом от выжигаемого по лугам и рекам сухого тростника, и темная вереница лебедей, летевших на север, вдруг освещалась серебряно-розовым светом, и тогда казалось, что красные платки летели по темному небу.
Все дальше и дальше от нас война, все дальше от нас Победа, уже больше полвека минуло после ее окончания. И вот с годами Победа эта как бы снова начинает приближаться к нам, вспоминается все чаще и пронзительней, и кажется порой, что она, только она и была главным событием, главным делом нашей жизни.
Празднуя Победу, мы всегда будем вспоминать, какие качества нашего народа одолеть врага. Терпенье. Мужество. Величайшая стойкость. Любовь к Отечеству. И эти проверенные войной качества всегда нам сопутствовали. И всегда Победа была за нами.
Забывается многое: имена, лица, голоса, чувства, ощущения, пережитые там, на войне. Но никогда не забывается одно чувство – чувство войны…
Мне, посчастливилось родиться и вырасти в этих десятилетиях тихого неба, узнать о войне по книгам и фильмам. Книги рассказывают более или менее правдиво о боях, страданиях, смертях, о событиях. Фильмы показывают громыхающие танки, пламя, дым, лица в копоти, струйки пота на худых скулах солдат и кровь на снегу, на бинтах, на вылинявших солдатских гимнастерках. Но чувство войны непередаваемо ни словами, ни красками, ни звуками. Его надо пережить.
Каждый раз, когда я прохожу мимо Мемориального парка, я обязательно нахожу время сходить к могиле Неизвестного солдата. И на этот раз я тоже пошел туда вечером, остановился напротив рваного пламени Вечного огня. Я стоял и думал. Меня обступали мысли, отделяя какой-то плотной стеной сиюминутное время, его толчею, шум нескончаемого потока его надежд и загадок. Я давным-давно знаю эти слова: «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен» - и все-таки каждый раз произношу их про себя свято, как молитву. Только благодаря таким как ты, Неизвестным, по которым плакали матери, мы одержали Великую Победу!
Я знаю также, что без нет будущего, что все великие открытия на путях познания начинаются с осмысления своих ошибок, что великие истины, изменяющие человека и его мир, рождаются в сомнениях.
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
