Какие проблемы ставит автор в произведение шинель. сочинение​

Творческий путь М. Лермонтова был короток, но чрезвычайно продуктивен. Вся его литературная деятельность — от ученических проб пера до романа «Герой нашего времени» — продолжалась чуть более 12 лет, но за это время им было написано более 400 стихотворений, около 30 поэм, 6 драм и 3 романа. Лермонтовское творчество обычно разделяют на ранний и зрелый периоды, проводя границу между ними через 1835—1836 гг. Но следует иметь в виду, что при всех различиях между этими периодами поэт сохранял верность идеям и принципам, сформировавшимся еще на этапе его становления и направившим его лирику в русло так называемой «поэзии мысли».

Два поэта — Байрон и Пушкин — сыграли решающую роль в творческом развитии М.  Лермонтова. В ранней лермонтовской лирике проявляется характерное для Байрона тяготение к романтическому индивидуализму, к изображению титанических страстей и экстремальных ситуаций, к лирической экспрессии, к типу героя-бунтаря, находящегося в конфликте с обществом, к «бегству» на «восток» (локализованный у Лермонтова в основном на Кавказе) и в «средневековье» (преимущественно русское у Лермонтова). Со временем поэт преодолел байроновское влияние, что и было им задекларировано в стихотворении «Нет, я не Байрон, я другой…». Пушкин же оставался постоянным спутником Лермонтова и его неизменным ориентиром в продолжение всего творческого пути. Сначала поэт непосредственно подражал Пушкину, а по достижении художественной зрелости последовательно развивал пушкинские традиции, как правило, вступая с ним в творческую полемику.

 Одно из самых известных произведений М.Е. Салтыкова-Щедрина – «История одного города». Несмотря на название, это произведение – не иносказательная историческая хроника, а сатирический роман, в котором воплотилось состояние общества при самодержавии. 
    Это состояние возникло в России намного раньше 1731 года, обозначенного как начало повествования, и не прекратилось в 1825 году, хотя на нем и обрывается рассказ летописца. Положение в стране ничуть не изменилось и в 60-ые годы 19 века, когда была написана книга. Данная ситуация характерна не только для царской России, но и для любого общества, испытывающего на себе гнет самовластия.

    Итак, власть и народ – вот та кардинальная проблема, которая является внутренним стержнем книги и делает ее цельной, несмотря на внешнюю самостоятельность глав.

    Все главы, кроме первой - «О корени происхождения глуповцев» - посвящены жизни народа под гнетом самовластия. Причем каждая из них раскрывает какую-то новую грань воплощения произвола и насилия над людьми. Какие бы мероприятия ни проводил самодержец, какими бы намерениями он при этом ни руководствовался, результат всегда был один: бесконечный испуг жителей и свалившиеся на их головы новые бедствия и несчастья.
    Глуповская власть представлена в книге целой галереей градоначальников. С многообразием лиц, «в разное время Глуповым правивших», сатирик знакомит читателя в главе «Опись градоначальникам». Краткие характеристики перечисленных в ней правителей поистине впечатляющи. Кто только не распоряжался судьбами глуповцев! И Амадей Мануйлович Клементий, вывезенный из Италии Бироном «за искусную стряпню макарон», и произведенный в надлежащий чин; и Ламврокакис – «беглый грек, без имени и отчества и даже без чина, пойманный графом Кирилою Разумовским в Нежине, на базаре»; и Петр Петрович Фердыщенко - бывший денщик князя Потемкина; и Онуфрий Иванович Негодяев – бывший гатчинский истопник…
    Действительно, с образа градоначальника Брудастого, деятельность которого описана в главе «Органчик», сатирик показывает: для того, чтобы править Глуповым, вовсе не обязательно иметь голову. Для этого вполне достаточно обладать простейшим механизмом воспроизводить всего две фразы – «разорю!» и «не потерплю!». 
    Брудастый представляет собой как бы саму суть «правительства», «очищенную от всего постороннего». С гротеска Щедрин делает предельно наглядным то, что свойственно всем «градоначальникам» вообще, независимо от их личных склонностей, характера, убеждений.
    Разные были в Глупове градоначальники: «деятельные» и «бездеятельные», либеральные и консервативные, вводившие просвещение и искоренявшие его. Однако все их многообразнейшие «прожекты» и поползновения в конце концов сводились к одному: к выколачиванию «недоимок» и пресечению «крамолы».
    Галерея градоначальников начинается с Брудастого, являющегося своего рода «общим знаменателем всех градоначальников», и завершается Угрюм-Бурчеевым, представляющим собой величину более значительную, а потому и более зловещую. Прототипом Угрюм-Бурчеева послужил Аракчеев. Но неверно было бы ограничивать широкое обобщающее значение этой фигуры. В ней сконцентрированы и заострены черты, характерные для особого типа правителей. Для какого же типа?
    Угрюм-Бурчеев превзошел всех своих предшественников безграничным идиотизмом и неиссякаемой энергией. Но эта энергия была направлена на то, чтобы превратить город, а точнее, всю страну, в казарму и заставить с утра до вечера маршировать. Его идеалы – это «прямая линия, отсутствие пестроты, простота, доведенная до наготы». Античеловеческая сущность самовластия показана здесь Щедриным с потрясающей силой.