815. Скорость звука в воздухе 332 летящего самолета был услыш
после его обнаружения. На како
находился самолет, когда был уа
с​

«В октябре 1805 года русские войска занимали села и города эрцгерцогства Австрийского, и еще новые полки приходили из России, отягощая постоям жителей, располагались у крепости Браунау». 
Браунау – маленький австрийский городок, где находится главная квартира Кутузова, и куда собираются русские войска среди них – пехотный полк. Солдаты тысячу верст из России. Их сапоги разбиты, новую обувь должно было доставить австрийское ведомство, и не доставило: полкового командира это заботит мало. Полк не готов к боевым действиям, потому что нельзя воевать босяком, но полковой командир хочет показать главнокомандующему как раз обратное: все в порядке, полк готов к войне. 
Только Кутузов как раз «намеревался показать австрийскому генералу то печальное положение, в котором приходили войска из России». Он то знает, какое значение имеет обувь. 

В первой части стихотворения Лер­монтов воссоздает духовный облик «див­ного гения». Слова погиб, пал, убит указывают на ту неравную борьбу, кото­рую вынужден был вести Поэт с толпой «насмешливых невежд», защищая честь и достоинство. Лермонтов не только хоро­шо знал творчество Пушкина, но и траги­ческие обстоятельства его жизни послед­них лет, отсюда и такие фразы: оклеве­танный молвой, позор мелочных обид, похвал ненужный хор и другие, в которых читатели ощущают презрение автора стихотворения к завистливому и душному свету. В первой части по отдельным словам можно почувствовать духовный облик Поэта (не случайно само слово Поэт Лер­монтов пишет с заглавной буквы). Следу­ет сказать о глубоком проникновении Лермонтова в мир пушкинской поэзии. Читая печальные слова: «Поникнув гор­дой головой!..», невольно вспоминаем сло­ва из стихотворения Пушкина «Я памят­ник /себе воздвиг нерукотворный…»: «Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа». Лермонтов, как известно, не мог знать этих пуш­кинских строк, потому что стихотворение было опубликовано значительно позднее, но, видимо, он глубоко чувствовал дух пушкинской поэзии. Обратим внимание и на другие детали рас­крыть духовный облик Поэта. Это «сво­бодный, смелый дар», который возмущал толпу, с этой оценкой сочетается и опре­деление сердца Поэта во второй части сти­хотворения («для сердца вольного»), там же дважды говорится и о «чудной силе» его стихов. Так постепенно перед нами предстает духовный облик Поэта.