Чтобы сравнить чувства или поведение главных героев в различных ситуациях, надо выбрать из текста... слова или авторские выражения что тут делать?​

Дика, печальна, молчалива, Как лань лесная боязлива, Она в семье своей родной Казалась девочкой чужой… Татьяна росла задумчивой и впечатлительной девочкой, она не была участницей шумных детских игр, веселых развлечений, ее не занимали куклы и рукоделие. Она любила мечтать в одиночестве или слушать рассказы няни. В душе ее не было места рациональности, фальши, холодности, натура ее была глубока, поэтична, мечтательна. И это, безусловно, черты рус­ского человека. Татьяна понимает «тайный язык» природы, единственными друзьями ее становятся поля и леса, луга и рощи. Но особенно она любит зиму: Татьяна (русская душою, Сама не зная, почему) С ее холодною красою Любила русскую зиму, На солнце иней в день морозной, И сани, и зарею поздной Сиянье розовых снегов, И мглу крещенских вечеров. Раскрывая внутренний мир Татьяны, поэт использует срав­нения («Как лань лесная боязлива»), эпитеты («с ее холодною красою», «розовых снегов»). Эта глубинная связь героини с природой сохраняется на протяжении всего повествования. Татьяна живет по законам природы, в полном согласии со своими природными ритма­ми. Поэт говорит об этом, используя развернутое метафори­ческое сравнение. «Пора пришла, она влюбилась. Так в зем­лю падшее зерно Весны огнем оживлено». И общение героини с няней, вера «преданьям простонародной старины», снам, гаданьям, приметам и суевериям — все это только усиливает эту таинственную связь в природой. Отношение к природе у Татьяны сродни древнему язычеству, в героине как будто ожи­вает память ее далеких предков, память рода. «Татьяна — вся родная, вся из русской земли, из русской природы, загадоч­ная, темная и глубокая, как русская сказка… Душа ее проста, как душа русского народа. Татьяна из того сумеречного, древ­него мира, где родились Жар-птица, Иван-Царевич, Баба- Яга…», — писал Д. Мережковский. В формировании внутреннего мира героини большую роль сыграло и ее увлечение модными романами. Сама любовь ее к Онегину проявляется «по-книжному», она присваивает себе «чужой восторг, чужую грусть». Однако постепенно она начи­нает открывать для себя внутренний мир Онегина. И в фина­ле он уже не является для нее загадкой, «пародией». И хотя она по-прежнему любит Онегина, однако теперь счастье героев невозможно: Татьяна замужем, и узы брака для нее священ­ны. Она не может причинить боль своему мужу, цельность натуры ее не позволяет ей пойти на легкомысленную интригу. И это тоже чисто русская черта. Автору очень симпатична его героиня. Рассказывая о чув­ствах и поступках Татьяны, сравнивая ее со светскими ко­кетками, он неоднократно заступается за нее перед читате­лем. «Я так люблю Татьяну милую мою», — замечает Пуш­кин. И прежде всего поэта привлекает именно «русская душа» Татьяны, глубина ее натуры, эмоциональность. Отметим, что в этой невозможности соединения героев у Пушкина был заложен глубокий, символический подтекст. Онегин — герой «культуры», западноевропейской цивили­зации. Татьяна — дитя природы, воплощающее собой саму суть русской души.

Вдруг он обратился к матушке: «Авдотья Васильевна, а сколько лет Петруше?»

— Да вот пошел семнадцатый годок, — отвечала матушка. — Петруша родился в тот самый год, как окривела тетушка Настасья Гарасимовна, и когда еще...

«Добро, — прервал батюшка, — пора его в службу. Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни».

Не забудь, Андрей Петрович, — сказала матушка, — поклониться и от меня князю Б.; я, дескать, надеюсь, что он не оставит Петрушу своими милостями.

— Что за вздор! — отвечал батюшка нахмурясь. — К какой стати стану я писать к князю Б.?

— Да ведь ты сказал, что изволишь писать к начальнику Петруши?

— Ну, а там что?

— Да ведь начальник Петрушин — князь Б. Ведь Петруша записан в Семеновский полк.

— Записан! А мне какое дело, что он записан? Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон. Записан в гвардии! Где его пашпорт? подай его сюда.

«Это, — говорил он, — необходимо для нашего брата служивого. В походе, например, придешь в местечко — чем прикажешь заняться? Ведь не все же бить жидов. Поневоле пойдешь в трактир и станешь играть на биллиарде; а для того надобно уметь играть!» Я совершенно был убежден и с большим прилежанием принялся за учение. Зурин громко ободрял меня, дивился моим быстрым успехам и, после нескольких уроков, предложил мне играть в деньги, по одному грошу, не для выигрыша, а так, чтоб только не играть даром, что, по его словам, самая скверная привычка. Я согласился и на то, а Зурин велел подать пуншу и уговорил меня попробовать, повторяя, что к службе надобно мне привыкать; а без пуншу что и служба! Я послушался его. Между тем игра наша продолжалась. Чем чаще прихлебывал я от моего стакана, тем становился отважнее. Шары поминутно летали у меня через борт; я горячился, бранил маркера, который считал бог ведает как, час от часу умножал игру, словом — вел себя как мальчишка, вырвавшийся на волю. Между тем время незаметно. Зурин взглянул на часы, положил кий и объявил мне, что я проиграл сто рублей. Это меня немножко смутило. Деньги мои были у Савельича. Я стал извиняться. Зурин меня прервал: «Помилуй! Не изволь и беспокоиться. Я могу и подождать, а покамест поедем к Аринушке».

Что прикажете?

«Что это, сударь, с тобою сделалось? — сказал он жалким голосом, — где ты это нагрузился? Ахти господи! отроду такого греха не бывало!» — «Молчи, хрыч! — отвечал я ему, запинаясь, — ты, верно, пьян, пошел спать... и уложи меня».

Объяснение:

Вот что я нашла

Чей именно нужен был?