А. С. Пушкин заинтересовался событиями Пугачевского бунта (судя по его письму к брату) в 1824 году, во время михайловской ссылки; просил прислать известный, даже модный (хотя, как оказалось, полный нелепостей и вздора) роман «Ложный Петр III, или Жизнь и похождения бунтовщика Емельяна Пугачева».
Летом 1832 года {или, как полагают пушкинисты, несколько раньше) Пушкин набросал первый известный нам план повести или романа, в котором угадываются черты будущей «Капитанской дочки». Через некоторое время появился второй, а потом и третий; под ним — дата: «31 янв. 1833», но роман «не шел»... Почему? — Одну из причин видим в том, что Пушкин, скорее всего, не столь хорошо знал эпоху Пугачевского бунта, чтобы писать исторический роман.
Пушкин изучил газеты и книги и вскоре уже знал «все, что было обнародовано правительством касательно Пугачева».
В начале февраля 1833 года Пушкин обратился к военному министру графу Александру Ивановичу Чернышеву с о разрешении пользоваться материалами военного архива. Свое желание объяснил намерением писать «Историю генералиссимуса князя Италийского графа Суворова-Рымникского», но занимал Пушкина не блистательный полководец, а запрещенный «мужицкий царь» Емелька Пугачев: истинные намерения до поры до времени приводилось скрывать.
ответ пришел быстро — разрешение было получено. В конце февраля — начале марта Пушкин уже знакомился с материалами
Карта-схема путишествия Пушкина
Секретной экспедиции Военной коллегии, архивными материалами Главного штаба, а в апреле приступил к «Истории Пугачева» и всего за пять недель завершил работу. Такая быстрота объясняется тем, что «История» задумывалась, вероятно, как введение к роману, однако стремительно перерастала в самостоятельное исследование, не перечеркивающее замысел романа, но составляющее его выверенную историческую основу.
Б сентябре Пушкин побывал в местах Пугачевского бунта в Нижнем Новгороде, Казани, Симбирске, Оренбурге, Уральске, опрашивал стариков, современников и свидетелей крестьянской воины, записывал их рассказы, предання, песни; собирал материалы в провинциальных архивах.
В октябре приехал в Болдино; привел здесь в порядок бумаги, написал новое предисловие к "Истории Пугачева" и, вернувшись в Петербург, обратился к начальнику III отделения его императорского величества канцелярии генерал-адъютанту А. X. Бенкендорфу с письмом:
«Милостивый государь граф Александр Христофорович!
...Хотя я как можно реже старался пользоваться драгоценным мне дозволением утруждать внимание государя императора, но ныне осмеиваюсь просить на то высочайшего соизволения: я думал некогда написать исторический роман, относящийся ко времени Пугачева, но, нашед множество материалов, я оставил вымысел и написал историю Пугачеащины. Осмеливаюсь просить через Ваше сиятельство дозволения представить оную на высочайшее рассмотрение».
Царь рукопись прочитал, внес 23 поправки, заметил, что название «История Пугачева» лучше заменить на «Историю Пугачевского бунта» (с чем Пушкин согласился: «царское название, признаемся, точнее»), и не только разрешил печатать книгу, но и расходы по изданию отнес на свой счет: Пушкин заимообразно получил ссуду в 20 000 рублей.
В декабре 1834 года «История Пугачевского бунта» вышла в свет. Встретили книгу холодно. Тираж раскупался плохо, а министр народного просвещения Сергей Семенович Увароа «кричал» о ней «как о возмутительном сочинении». В пушкинское время слово «возмутить» имело следующее значение: «волновать, тревожить, беспокоить, побуждать к ропоту, неудовольствию, к мятежу, производить восстание».
Что же так взволновало, встревожило министра? Что «возмутительного» нашел он в «Истории Пугачевского бунта»? В чем вообще значение этого исторического труда великого Поэта России?
Пушкин первым пробил брешь в указе о предании вечном
А. С. Пушкин заинтересовался событиями Пугачевского бунта (судя по его письму к брату) в 1824 году, во время михайловской ссылки; просил прислать известный, даже модный (хотя, как оказалось, полный нелепостей и вздора) роман «Ложный Петр III, или Жизнь и похождения бунтовщика Емельяна Пугачева».
Летом 1832 года {или, как полагают пушкинисты, несколько раньше) Пушкин набросал первый известный нам план повести или романа, в котором угадываются черты будущей «Капитанской дочки». Через некоторое время появился второй, а потом и третий; под ним — дата: «31 янв. 1833», но роман «не шел»... Почему? — Одну из причин видим в том, что Пушкин, скорее всего, не столь хорошо знал эпоху Пугачевского бунта, чтобы писать исторический роман.
Пушкин изучил газеты и книги и вскоре уже знал «все, что было обнародовано правительством касательно Пугачева».
В начале февраля 1833 года Пушкин обратился к военному министру графу Александру Ивановичу Чернышеву с о разрешении пользоваться материалами военного архива. Свое желание объяснил намерением писать «Историю генералиссимуса князя Италийского графа Суворова-Рымникского», но занимал Пушкина не блистательный полководец, а запрещенный «мужицкий царь» Емелька Пугачев: истинные намерения до поры до времени приводилось скрывать.
ответ пришел быстро — разрешение было получено. В конце февраля — начале марта Пушкин уже знакомился с материалами
Карта-схема путишествия Пушкина
Секретной экспедиции Военной коллегии, архивными материалами Главного штаба, а в апреле приступил к «Истории Пугачева» и всего за пять недель завершил работу. Такая быстрота объясняется тем, что «История» задумывалась, вероятно, как введение к роману, однако стремительно перерастала в самостоятельное исследование, не перечеркивающее замысел романа, но составляющее его выверенную историческую основу.
Б сентябре Пушкин побывал в местах Пугачевского бунта в Нижнем Новгороде, Казани, Симбирске, Оренбурге, Уральске, опрашивал стариков, современников и свидетелей крестьянской воины, записывал их рассказы, предання, песни; собирал материалы в провинциальных архивах.
В октябре приехал в Болдино; привел здесь в порядок бумаги, написал новое предисловие к "Истории Пугачева" и, вернувшись в Петербург, обратился к начальнику III отделения его императорского величества канцелярии генерал-адъютанту А. X. Бенкендорфу с письмом:
«Милостивый государь граф Александр Христофорович!
...Хотя я как можно реже старался пользоваться драгоценным мне дозволением утруждать внимание государя императора, но ныне осмеиваюсь просить на то высочайшего соизволения: я думал некогда написать исторический роман, относящийся ко времени Пугачева, но, нашед множество материалов, я оставил вымысел и написал историю Пугачеащины. Осмеливаюсь просить через Ваше сиятельство дозволения представить оную на высочайшее рассмотрение».
Царь рукопись прочитал, внес 23 поправки, заметил, что название «История Пугачева» лучше заменить на «Историю Пугачевского бунта» (с чем Пушкин согласился: «царское название, признаемся, точнее»), и не только разрешил печатать книгу, но и расходы по изданию отнес на свой счет: Пушкин заимообразно получил ссуду в 20 000 рублей.
В декабре 1834 года «История Пугачевского бунта» вышла в свет. Встретили книгу холодно. Тираж раскупался плохо, а министр народного просвещения Сергей Семенович Увароа «кричал» о ней «как о возмутительном сочинении». В пушкинское время слово «возмутить» имело следующее значение: «волновать, тревожить, беспокоить, побуждать к ропоту, неудовольствию, к мятежу, производить восстание».
Что же так взволновало, встревожило министра? Что «возмутительного» нашел он в «Истории Пугачевского бунта»? В чем вообще значение этого исторического труда великого Поэта России?
Пушкин первым пробил брешь в указе о предании вечном
