ПЕСЕНКИ ПОДО ЛЬДОМ Это случилось зимой: у меня запели лыжи! Я бежал на лыжах по озеру, а лыжи пели. Хорошо пели, как птицы. А вокруг снег и мороз. Слипаются ноздри и стынут зубы. Лес молчит, озеро молчит. Петухи в деревне молчат. А лыжи поют! И песенка их - как ручеёк, так и льётся, так и звенит. Но ведь не лыжи же, в самом деле, поют, где уж им, деревянным. Подо льдом кто-то поёт, прямо у меня под ногами. Уйди я тогда, и подлёдная песенка осталась бы чудесной лесной загадкой. Но я не ушёл... Я лёг на лёд и свесил голову в чёрный провал. За зиму вода в озере усохла, и лёд навис над водой, как лазоревый потолок. Где навис, а где обрушился, и из тёмных провалов курчавится пар. Но ведь не рыбы же поют там птичьими голосами? Может, и вправду там ручеёк? Или, может, звенят рождённые из пара сосульки? А песня звенит. Живая она и чистая, такую ни ручью, ни рыбам, ни сосулькам не спеть. Такую только одно существо на свете может спеть птица... Я стукнул лыжей по льду - песенка смолкла. Я постоял тихо - песенка зазвенела опять. Тогда я что есть силы стукнул лыжей об лёд. И сейчас же из тёмного провала выпорхнула чудо-птица. Села она на край полыньи и трижды мне поклонилась. - Здравствуй, подлёдная певунья! Птичка опять кивнула и спела на виду подлёдную песню. - А я ведь знаю тебя! - сказал я. - Ты оляпка - водяной воробей! Оляпка ничего не ответил: он умел только кланяться и кивать. Снова юркнул он под лёд, и оттуда загремела его песня. Ну и что, что зима? Подо льдом ведь ни ветра, ни мороза, ни ястреба. Подо льдом чёрная вода и таинственный зелёный полумрак. Там, если погромче свистнуть, всё зазвенит: эхо помчится, стукаясь о ледяной потолок, увешанный звонкими сосульками. Чего бы оляпке не петь! А нам чего бы его не послушать.
В отсутствии читателей и друзей на долгие годы единственным партнером и соучастником поэта стал язык. Только в стихах он мог свободно говорить о своих чувствах, зная, что за этим не последует ни осуждения, ни сочувствия, ни насмешек. Однако, считает О. Глазунова, как бы тщательно ни скрывал поэт свое состояние, в какую бы замысловатую форму самозащиты) ни облекал, трагическое эхо внутреннего разлада с действительностью неизбежно сопровождало его поэзию. По мнению автора исследования, многие представления, которые уже сложились о поэте и его творчестве периода эмиграции, имеют давние корни и объективные причины для существования как за границей, так и в России. Среди таких непоколебимых стереотипов одностороннего восприятия его лирики — миф о недоброжелательном и даже пренебрежительном отношении И. Бродского к стране, из которой он вынужден был уехать. Миф, ибо стихотворные тексты поэта свидетельствуют совсем о другом, и вся его гражданская лирика наследует традиции русской классической литературы. “Литовский ноктюрн: Томасу Венцлова”, где, обращаясь к истории взаимоотношения Литвы и России, автор говорит о тщетности выяснения национальных отношений, о бесплодности споров о том, кто прав, а кто виноват, и какое из государств причинило больше вреда другому, что все, что есть хорошего и плохого, связано с На независимость Украины”, гневное и жесткое, сравнимое с пушкинским “Клеветникам России” по эмоциональному накалу и гражданской позиции, не включенное в собрание “Сочинений Иосифа Бродского” (СПб. , 2001), хотя стихотворения, в которых дается негативное описание российской действительности, присутствуют.
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
