в повести «евгений и юлия» , ещё в. в. сиповским названной «яркой иллюстрацией к факту, выхваченному из жизни» , создан сюжет, в котором разрушается соответствующее сентиментальным представлениям об идеале безмятежное существование чувствительных героев на лоне природы. в идеальную жизнь идеальных героев вмешивается случай - смерть евгения, воспринимаемая как проявление воли провидения, рока, судьбы. у карамзина, несмотря на соответствие событийной канвы повести будущему клише романтической , которой свойственна ситуация разрушения мирного круга бытия, функции мотива иные, нежели, например, в классических жуковского, где мотив рока связан с наказанием, карой небес за грех . в художественном содержании повести обнаруживается иной аспект: своеобразный эмоциональный протест автора масонской идее о благости смерти . смерть, считали масоны, - своеобразное спасение человека от греховного будущего.
напротив, персонажи повести карамзина глубоко : мать и невеста после смерти евгения «живут во всегдашнем меланхолическом уединении» . «меланхолическое уединение» в контексте повести возможно интерпретировать как «тихое отчаяние» , заполненное в финале молитвой и «помышлениями о будущей жизни» время юлии и матери евгения вселяют надежду и становятся способом преодоления отчаяния.
