Величайший поэт России Александр Сергеевич Пушкин в своем творчестве обращался к темам, которые больше всего волновали его. Это - любовь, свобода, дружба, творчество. Наиболее полное представление об идеалах и жизненных ценностях поэта дает его лирика. В стихотворениях все значимо: каждый образ, каждая художественная деталь, ибо только с таких приемов можно выразить все богатство и разнообразие переживаний. Любовь для Пушкина - спутница юности. Но она сопровождает поэта всю жизнь. В своем творчестве поэт неоднократно возвращается к теме любви. В ранний период творчества Пушкин пишет о дружеских пирушках, о радостях и разочарованиях любви. Юного поэта интересовали любовные забавы. Почти все стихотворения этого периода игривы.
Так, в стихотворениях «Красавице, которая нюхала табак», «Монах», «К Наташе» все обращается в шутку, в игру. Настоящего, возвышенного душевного порыва нет. Для раннего творчества Пушкина характерен жанр «легкой поэзии»;
Считается, что Пушкин был последователем Анакреона - греческого лирика, автора легкой и эротической поэзии. Еще в лицее Пушкин начинает писать в особом жанре любовной лирики - стихи в альбом. Интересно то, что поэт, не питавший обычно особенных чувств к владелице альбома, должен был написать ей признание в любви. Пушкин обычно писал шутки в виде какого-либо парадоксального утверждения:
Отечество почти я ненавидел -
Но я вчера Голицыну увидел
И примирен с отечеством моим.
В петербургский период Пушкин пишет любовные стихи, подобные лицейским, но появляется и нечто новое. Впервые возникает то, к чему впоследствии очень часто будет обращаться поэт, - возвышенный идеал: Где женщина не с хладной красотой, Но с пламенной, возвышенной, живой?
В петербургский период происходит постепенный переход от лицейской лирики к той новой, которая появится в южной ссылке. Все Дориды и Лиды для Пушкина на Юге уже в Мне вас не жаль, года весны моей,
Протекшие в мечтах любви напрасной...
В любовной лирике южного периода мы не найдем ничего, кроме грустного, даже трагичного настроения. Это связано с тем, что в этот период почти все творчество поэта подчиняется законам такого литературного направления, как романтизм.
Романтический герой Пушкина - это беглец из несвободного и не понимающего его мира. Он изгнанник, оставивший в том мире свою любовь. Как уже говорилось, любовные стихотворения этого периода трагичны. Такие ноты звучат в стихотворении «Прощанье»:
В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.
Считается, что все эти грустные мысли навевала Пушкину некая «утаенная любовь». «Утаенная любовь» подходила романтическому герою, соответствовала его образу. Литературоведы считают, что в стихах Пушкина прослеживается унынье, тоска, но есть «чудные мгновенья», которые связаны с любовью.
В период южной ссылки поэт пережил много сильных увлечений. Любовь заполняет короткое время пребывания Пушкина в Одессе. В многочисленных стихотворениях им созданы яркие образы любимых женщин. Однако любовь рассматривалась поэтом как чувство преходящее. Пушкин неискал вечной любви, вечной для него была только потребность любить. Любовную лирику Пушкина после 1824 года не следует рассматривать как поэтический анализ его «донжуанского списка». В стихотворениях «На холмах Грузии», «Я вас любил» говорится именно о чувствах поэта, а не об отношениях, связывающих его с возлюбленными.
В этих стихотворениях не стоит искать ответа на вопрос, кого имеет в виду поэт, признаваясь в искренней, нежной любви: «печаль моя полна тобою, тобой, одной тобой». В стихотворениях нет портрета возлюбленной. Любимых женщин Пушкин часто видит сквозь дымку воспоминаний и снов. В лирике Пушкина оживают его «любви пленительные сны». Это - стихотворения-воспоминания.
В стихотворении «Я вас любил» все чувства уже в вернее, поэт пишет о том моменте, когда чувство уже угасает, но еще «угасло не совсем». В его душе оживает любовь-воспоминание. То же самое происходит в душе поэта в стихотворении «На холмах Грузии». Однако любовь-воспоминание становится источником новых ярких переживаний: И сердце вновь горит и любит оттого, Что не любить оно не может.
Любовь для Пушкина-лирика становится предметом высокой поэзии. Она словно выведена за рамки быта, житейской «прозы». «Стихотворения, коих цель горячить воображение любострастными описаниями, унижают поэзию», - говорит Пушкин,
А. С. Пушкин много размышлял о поэзии, но так и не ответил на вопрос о том, ради чего дается человеку талант стихотворца. Наверное, поэтический дар нужен для того, чтоб воздвигнуть «памятник нерукотворный», пробуждая сердца людей от сна. И основанием этого памятника была воспетая Пушкиным любовь.
Много таких сложных напряжений глубится в прилагерном мире, много противоречий между его восемью разрядами. Перемешанные в повседневной жизни с репрессированными и полурепрессированными, честные советские граждане не упустят попрекнуть их и поставить на место, особенно если пойдёт о комнате в новом бараке. А надзиратели, как носящие форму МВД, претендуют быть выше вольных. А ещё обязательно есть женщины, попрекаемые всеми за то, что без них пропали бы одинокие мужики. А ещё есть женщины, замыслившие иметь мужика постоянного. Такие ходят к лагерной вахте, когда знают, что будет освобождение, и хватают за рукава незнакомых: "Иди ко мне! У меня угол есть, согрею. Костюм тебе куплю! Ну, куда поедешь? Ведь опять посадят!"
А ещё есть над посёлком оперативное наблюдение, есть свой кум и свои стукачи, и мотают жилы; кто это принимает письма от зэков, и кто это продавал лагерное обмундирование за углом барака.
И уж конечно меньше, чем где бы то ни было в Союзе, есть у жителей прилагерного мира ощущение Закона и барачной комнаты своей — как Крепости. У одних паспорт помаранный, у других его вовсе нет, третьи сами сидели в лагере, четвёртые — члены семьи, и так все эти независимые расконвоированные граждане ещё послушнее, чем заключённые, окрику человека с винтовкой, ещё безропотнее против человека с револьвером. Видя их, они не вскидывают гордой головы — "не имеете права!", а сжимаются и гнутся — как бы И это ощущение бесконтрольной власти штыка и мундира так уверенно реет над Архипелага со всем его прилагерным миром, так передаётся каждому, вступающему в этот край, что вольная женщина (П-чина) с девочкой, летящая красноярской трассой на свидание к мужу в лагерь, по первому требованию сотрудников МВД в самолёте даёт обшарить, обыскать себя и раздеть догола девочку. (С тех пор девочка постоянно плакала при виде Голубых.)
Но если кто-нибудь скажет теперь, что нет печальнее этих прилагерных окрестностей и что прилагерный мир — клоака, мы ответим: кому как.
Вот якут Колодезников за отгон чужого оленя в тайгу получил в 1932 три года и, по правилам глубокомысленных перемещений, с родной Колымы был послан отбывать под Ленинград. Отбыл, и в самом Ленинграде был, и привёз семье ярких тканей, и всё ж много лет потом жаловался землякам и зэкам, присланным из Ленинграда:
— Ох, скучно там у вас! Ох, плохо!..
Глава 22
Мы строим
После всего сказанного о лагерях, так и рвётся во да полно! Да выгоден ли был государству труд заключённых? А если не выгоден — так стоило ли весь Архипелаг затевать?
В самих лагерях среди зэков обе точки зрения на это были, и любили мы об этом спорить.
Конечно, если верить вождям, — спорить тут не о чем. Товарищ Молотов, когда-то второй человек государства, изъявил VI съезду Советов СССР по поводу использования труда заключённых: "Мы делали это раньше, делаем теперь и будем делать впредь. Это выгодно для общества. Это полезно для преступников."
Не для государства это выгодно, заметьте! — для самого общества. А для преступников — полезно. И будем делать впредь! И о чём же спорить?
Да и весь порядок сталинских десятилетий, когда прежде планировались строительства, а потом уже — набор преступников для них, подтверждает, что правительство как бы не сомневалось в экономической выгоде лагерей. Экономика шла впереди правосудия.
Но очевидно, что заданный во требует уточнения и расчленения:
— оправдывают ли себя лагеря в политическом и социальном смысле?
— оправдывают ли они себя экономически?
— самоокупаются ли они? (при кажущемся сходстве второго и третьего во здесь есть различие)?
На первый во ответить не трудно: для сталинских целей лагеря были прекрасным местом, куда можно было загонять миллионы — для испугу. Стало быть, политически они себя оправдывали. Лагеря были также корыстно-выгодны огромному социальному слою — несчётному числу лагерных офицеров: они давали им "военную службу" в безопасном тылу, спецпайки, ставки, мундиры, квартиры, положение в обществе. Также пригревались тут и тьмы надзирателей, и лбов-охранников, дремавших на лагерных вышках (в то время как тринадцатилетних мальчишек сгоняли в ремесленные училища). Все эти паразиты всеми силами поддерживали Архипелаг — гнездилище крепостной эксплуатации. Всеобщей амнистии боялись они как моровой язвы.
