, нужно придумать интересную историю о предмете , который пропал хотя бы идею.

“Кому на Руси жить хорошо” — поэма-эпопея. В центре ее — изображение пореформенной России. Некрасов писал поэму в течение двадцати лет, собирая материал для нее “по словечку”. Поэма необычайно широко охватывает народную жизнь. Некрасов хотел изобразить в ней все социальные слои: от крестьянина до царя. Но, к сожалению, поэма так и не была закончена — помешала смерть поэта. 
Главная проблема означена в самом заглавии произведения: “Кому на Руси жить хорошо” — проблема народного счастья. 
Поэма и начинается с вопроса: “В каком году — рассчитывай, в какой земле — угадывай”. Но не трудно понять, о каком периоде говорит Некрасов. Поэт имеет в виду реформу 1861 года, по которой “освободили” крестьян, а те, не имея своей земли, попали в еще большую кабалу. 
Через всю поэму проходит мысль о невозможности так жить дальше, о тяжелой крестьянской доле, о крестьянском разорении. Мотив голодной жизни крестьянства, которого “тоска-беда измучила”, звучит с особой силой в песне, названной Некрасовым “Голодная”. Причем поэт не смягчает красок, показывая нищету, грубость нравов, религиозные предрассудки и пьянство в крестьянском быту. 
Положение народа с предельной отчетливостью рисуется названием тех мест, откуда родом крестьяне-правдоискатели: уезд Терпигорев, Пустопорожняя волость, деревни Заплатово, Дырявино, Разутово, Знобишино, Горелово, Неелово. В поэме очень ярко изображена безрадостная, бесправная, голодная жизнь народа. “Мужицкое счастье, — с горечью восклицает поэт, — дырявое с заплатками, горбатое с мозолями!” Как и прежде, крестьяне — люди, “досыта не едавшие, несолоно хлебавшие”. Изменилось только то, что теперь их вместо барина драть будет волостной. С нескрываемым сочувствием относится автор к тем крестьянам, которые не мирятся со своим голодным, бесправным существованием. В отличие от мира эксплуататоров и моральных уродов, холопов вроде Якова, Глеба, Сидора, Ипата, лучшие из крестьян в поэме сохранили подлинную человечность к самопожертвованию, душевное благородство. Это Матрена Тимофеевна, богатырь Савелий, Яким Нагой, Ермил Гирин, Агап Петров, староста Влас, семь правдоискателей и другие. У каждого из них своя задача в жизни, своя причина “искать правду”, но все они вместе свидетельствуют о том, что крестьянская Русь уже пробудилась, ожила.

«Только  если  уж  слишком  была невыносима ШУТКА, когда толкали его под руку, мешая заниматься своим  делом, он произносил: "Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?"  И  что-то  странное заключалось в словах и в  голосе,  с  каким  они  были  произнесены.  В  нем слышалось что-то такое преклоняющее НА ЖАЛОСТЬ, что  ОДИН молодой  человек, недавно определившийся, который,  ПО ПРИМЕРУ ДРУГИХ,  позволил  было  себе посмеяться над ним, вдруг остановился, как будто ПРОНЗЕННЫЙ, и с тех пор как будто ВСЕ ПЕРЕМЕНИЛОСЬ ПЕРЕД НИМ  и  показалось  в  другом  виде.  Какая-то неестественная сила оттолкнула его от товарищей, с которыми он познакомился, приняв их ЗА ПРИЛИЧНЫХ, светских людей. И долго потом, среди  самых  веселых минут, представлялся ему низенький чиновник с  лысинкою  на  лбу,  с  своими проникающими словами: "Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?" -  и  в  этих проникающих словах звенели другие слова: "Я БРАТ ТВОЙ".  И  закрывал  себя рукою бедный молодой человек, и много раз содрогался он потом на веку своем, видя, КАК МНОГО В ЧЕЛОВЕКЕ БЕСЧЕЛОВЕЧЬЯ, как много скрыто свирепой  грубости в утонченной,  образованной  светскости,  и,  боже!  ДАЖЕ в  том  человеке, которого свет признает благородным и честным...»

Грустный и гротескный юмор Гоголя показывает, что даже такой глупый маленький человек, как А.А., и тот может напомнить беспечной публике (читателям) о христианской морали. Ведь за смехом может и ещё кого-нибудь слова догадки: "Я БРАТ ТВОЙ". Убогость и показное приличие на самом деле мало чем далеки друг от друга, но вот потеря человеческого естества сближает и то, и другое. Гоголь зрит как бы со стороны на современный люд, испытывая этот самый люд с христианской любви. И незаметно открывает лицо этого люда: «как много скрыто свирепой  грубости в утонченной,  образованной  светскости».