— Кума! — испуганно-радостным голосом восклицала она. — Долг-от я принесла! — И Тут же кидалась прочь из избы, взметнув юбкою вихрь. — Да стой ты, чумовая! — окликала ее бабушка. — Сосчитать ведь надо. Тетка Васеня покорно возвращалась, и, пока бабушка считала деньги, она перебирала босыми ногами, ровно горячий конь, готовый рвануть, как только приотпустят вожжи. -- Дядя Левонтий подбуровливал песню басом, добавлял в нее рокоту, и оттого и песня, и ребята, и сам он как бы менялись обликом, красивше и сплоченней делались, и текла тогда река жизни в этом доме покойным, ровным руслом. Тетка Васеня, непереносимой чувствительности человек, оросив лицо и грудь слезьми, подвывая в старый прожженный фартук, высказывалась насчет безответственности человеческой — сгреб вот какой-то пьяный охламон облизьянку, утащил ее с родины невесть зачем и на че? А она вот, бедная, сидит и тоскует все ночи напролет… И, вскинувшись, вдруг впивалась мокрыми глазами в супруга — да уж не он ли, странствуя по белу свету, утворил это черно дело?! Не он ли свистнул облизьянку? Он ведь пьяный не ведает, чего творит!Дядя Левонтий, покаянно принимающий все грехи, какие только возможно навесить на пьяного человека, морщил лоб, тужась понять: когда и зачем он увез из Африки обезьяну? И, коли увез, умыкнул животную, то куда она впоследствии делась? -- С левонтьевскими «орлами» я и пошёл на увал, зарабатывать на коня с розовой гривой. Я уже набрал несколько стаканов земляники, когда левонтьевские ребята затеяли драку — старший заметил, что остальные собирают ягоды не в посуду, а в рот. В результате вся добыча была рассыпана и съедена, а ребята решили спуститься к Фокинской речке. Тут-то они и заметили, что у меня земляника осталась. Съесть её меня «на слабо» подбил левонтьевский Санька, после чего я вместе с остальными отправился на речку.
Сибирский рассказ «Последний луч » В. Г. Короленко посвящен З. Г. Чернышову – генералу эпохи Петра I,попавшему затем в немилость. В начале века Короленко приехал в небольшой сибирский поселок –Нюйский станок и ночевал в убогой лачуге на берегу Лены. В хижине жил старик с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Утром дед вышел с мальчиком посмотреть на восход солнца, на последние лучи его, перед тем как оно скроется, и на Крайнем Севере наступит долгая зимняя ночь. «Блеснул последний луч, и старик спросил Короленко: — Вы чьи? Российские? — Да. — Чернышевых там не знавали? — Каких Чернышевых? Нет, не знавал. — Проезжий тут один сказывал: при царице Екатерине служил Захар Григорьевич Чернышев. Он был потом сосланный.. . — Да, был генерал при Екатерине. Только он не был сослан.. . — Ну, не он, а видно, того же роду.. . При императоре Николае.. . При восшествии, что ли.. . Говорят, книгочей был. Умирая, все наказывал детям: главное дело — за грамоту держитеся крепче.. . Так же неясно и неопределенно происхождение мальчика, которого я встретил на Нюйском станке. Но когда мои воспоминания обращаются к Сибири, в моем воображении невольно встает эта темная щель, и быстрая река, и убогие лачуги станка, и последние отблески уходящего солнца, гаснущие в печальных глазах последнего потомка какого-то угасающего рода... »
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
