Проанализируйте подборку цитат из текста рассказа В. Тендрякова «Хлеб для собаки». Какие чувства испытывает герой? Какова позиция автора (как относится автор) в споре героя с самим собой? «Я сыт, очень сыт — до отвала. Я съел сейчас столько, что, наверное, пятерым хватило бы от голодной смерти. Не пятерых, съел их жизнь. Только чью — врагов или не врагов? А кто враг?.. Враг ли тот, кто грызет кору? Он им был — да! — но сейчас ему не до вражды, нет мяса на его костях, нет силы даже в его голосе...»
2. «Я стоял перед ними и прижимал к груди холодный кувшин с мутным квасом.
— Хле-ебца-а...
— Корочку...
— Хошь, руку свою?
И вдруг со стороны, энергично тряся пером на шляпке, налетела Отрыжка:
— Молодой человек! Молю! На коленях молю!
Она действительно упала передо мной на колени, заламывая не только руки, но и спину и голову, подмигивая куда-то вверх, в синее небо, Господу Богу.
И это была уже лишка. У меня потемнело в глазах. Из меня рыдающим галопом вырвался чужой, дикий голос:
— Ухо-ди-те! Уходит-те!! Сволочи! Гады!
3. «Наверное, моя истерика была воспринята доходягами как полное излечение от мальчишеской жалости. Никто уж больше не выстаивал возле нашей калитки. Я излечился . Теперь бы я не вынес куска хлеба слону, стой тот перед моим окном хоть до самой зимы».
4. «Я, кажется, нашел самое, самое несчастное существо в поселке. Слонов и шкилетников нет-нет да кто-то и , пусть даже тайком, стыдясь, про себя, нет-нет да и найдется дурачок вроде меня, который сунет им хлебца. А собака... Даже отец сейчас не собаку, а ее неизвестного хозяина — «с голодухи плешивеет». Сдохнет собака, и не найдется даже Абрама, который бы ее прибрал>>
Воспитанная голодной улицей, могла ли она вообразить себе такого дурака, который готов дать корм просто так, ничего не требуя взамен... даже благодарности.
Да, даже благодарности. Это своего рода плата, а мне вполне было достаточно того, что я кого-то кормлю, поддерживаю чью-то жизнь, значит, и сам имею право есть и жить.
Не облезшего от голода пса кормил я кусками хлеба, а свою совесть.
Не скажу, чтобы моей совести так уж нравилась эта подозрительная пища. Моя совесть продолжала воспаляться, но не столь сильно, не опасно для жизни».
