Василий Васильич Каширин – дедушка Алеши, главного героя в автобиографическом произведении М. Горького «Детство». Это был небольшой, сухонький старичок с суровым нравом. Его Алеша сразу невзлюбил. В отличие от бабушки он был грубоватым и жестоким, часто порол внуков из-за малейшей провинности и не ладил со своими детьми. С дочерью Варварой, матерью Алеши, у него были напряженные отношения, так как он не давал согласия на ее брак. А сыновья, Яков и Михайло, требовали отдать им приданое сестры. Из-за этого в доме часто разгорались ссоры, доходившие до драк. Михайло однажды совсем озверел и хотел убить отца, но старик не сдавался. Бабушка же, наоборот, готова была им все отдать, лишь бы не было ссор.
Алеша в дедушке видел самодура и этакого узурпатора. Хотя бывали и моменты Так, например, когда он выпорол внука, то сам пришел мириться, рассказывал ему всякие истории про свое детство, а впоследствии учил и грамоте по церковным книгам. С возрастом дед становился все скупее и не хотел кормить бабушку. Для этого он разделил хозяйство на две части, а Акулине Ивановне пришлось снова зарабатывать вышивкой и плетением. Даже чай они стали заваривать по отдельности. Когда мать Алеши, тяжело захворав, приехала с маленьким Николаем, дед, хоть и взял заботу о ребенке на себя, но от жадности недокармливал его. А когда она умерла, Алешу он выпроводил « в люди».
Объяснение:
Деревья растут для всех
Во время половодья я заболел малярией, или, как ее по Сибири называют, веснухой. Бабушка шептала молитву от всех скорбей и недугов, брызгала меня святой водой, травами пользовала до того, что меня начало рвать, из города порошки привозили -- не Тогда бабушка увела меня вверх по Фокинской речке, до сухой россохи, нашла там толстую осину, поклонилась ей и стала молиться, а я три раза повторил заученный от нее наговор: "Осина, осина, возьми мою дрожалку -- трясину, дай мне леготу", -- и перевязал осину своим пояском. Все было напрасно, болезнь меня не оставила. И тогда младшая бабушкина дочь, моя тетка Августа, бесшабашно заявила. что она безо всякой ворожбы меня вылечит, подкралась раз сзади и хлестанула мне за шиворот ковш ключевой воды, чтобы "выпугнуть" лихорадку. После этого меня не отпускало и ночью, а прежде накатывало по утрам до восхода и вечером после захода солнца.
Бабушка назвала тетку дурой и стала поить меня хиной. Я оглох и начал жить как бы сам в себе, сделался задумчивым и все чего-то искал. Со двора меня никуда не выпускали, в особенности к реке, так как трясуха эта проклятая "выходила на воду".
