Прочитайте тезисы. Можно ли эти предложения назвать тезисным планом текста? Тезисы 1. Казахстан стал инициатором и соавтором Всеобщей декларации о построении мира, свободного от ядерного оружия, принятой Генеральной Ассамблеей ООН. (комментарии)
2. По инициативе Казахстана Генеральная Ассамблея ООН единогласно приняла резолюцию об объявлении 29 августа Международным днем действий против ядерных испытаний.(комментарии)

Басня касается стратегии и тактики кутузова в отечественной войне 1812 г. полководец подвергался постоянным нападкам со стороны александра i и военной молодежи из-за уклонений от решительных сражений под стенами москвы и после сдачи ее наполеону, крылов оправдывал неспешные, но продуманные действия кутузова, должные, как понимал баснописец, к полному краху наполеона, и порицал повеления александра i, торопившего кутузова и толкавшего его к промахам и ошибкам. не менее досадны были для кутузова ропот и горькие нарекания его молодых сподвижников. вероятно, крылов не знал о словах, сказанных старым фельдмаршалом принцу вюртембергскому: "наши молодые горячие головы негодуют на старика, что я удерживаю их порывы. они не обращают внимания на обстоятельства, которые делают гораздо более, нежели сколько могло бы сделать наше оружие". тем значительнее , политическое и военное чутье крылова, чья басня защищала кутузова и его план от наскоков неопытных молодых людей. их патриотические чувства были объяснимы, но не становились от этого более истинными. тем самым под образом "коня доброго" крылов имел в виду кутузова с его осторожностью и выдержкой при отражении наполеоновского нашествия. а примешься за дело сам, так напроказишь вдвое хуже. — прозрачный намек на александра i, по вине которого было проиграно аустерлицкое сражение.

Все математики, с которыми мне приходилось встречаться в школе и после школы, были людьми неряшливыми, слабохарактерными и довольно гениальными. Так что утверждение насчет того, что пифагоровы штаны якобы во все стороны равны, навряд ли абсолютно точно.

Возможно, у самого Пифагора так оно и было, но его последователи, наверно, об этом забыли и мало обращали внимания на свою внешность.

И все-таки был один математик в нашей школе, который отличался от всех других. Его нельзя было назвать слабохарактерным, ни тем более неряшливым. Не знаю, был ли он гениален, — сейчас это трудно установить. Я думаю, скорее всего был.

Звали его Харлампий Диогенович. Как и Пифагор, он был по происхождению грек. Появился он в нашем классе с нового учебного года. До этого мы о нем не слышали и даже не знали, что такие математики могут быть.

Он сразу же установил в нашем классе образцовую тишину. Тишина стояла такая жуткая, что иногда директор испуганно распахивал дверь, потому что не мог понять, на месте мы или сбежали на стадион.

Стадион находился рядом со школьным двором и постоянно, особенно во время больших состязаний, мешал педагогическому процессу. Директор даже писал куда-то, чтобы его перенесли в другое место. Он говорил, что стадион нервирует школьников. На самом деле нас нервировал не стадион, а комендант стадиона дядя Вася, который безошибочно нас узнавал, даже если мы были без книжек, и гнал нас оттуда со злостью, не угасающей с годами.

К счастью, нашего директора не послушались и стадион оставили на месте, только деревянный забор заменили каменным. Так что теперь приходилось перелезать и тем, которые раньше смотрели на стадион через щели в деревянной ограде.

Все же директор наш напрасно боялся, что мы можем сбежать с урока математики. Это было немыслимо. Это было все равно что подойти к директору на перемене и молча скинуть с него шляпу, хотя она всем порядочно надоела. Он всегда, и зимой и летом, ходил в одной шляпе, вечнозеленой, как магнолия. И всегда чего-нибудь боялся.

Со стороны могло показаться, что он больше всего боялся комиссии из гороно, на самом деле он больше всего боялся нашего завуча. Это была демоническая женщина. Когда-нибудь я напишу о ней поэму в байроновском духе, но сейчас я рассказываю о другом.

Конечно, мы никак не могли сбежать с урока математики. Если мы вообще когда-нибудь и сбегали с урока, то это был, как правило, урок пения.