В молодости Лукерья была первой красавицей, заводилой, певуньей, плясуньей. "Я Лукерья... Помните, что хороводы у матушки у вашей в водила... помните, я еще запевалой была?"
Она тонко чувствовала красоту природы, пенье соловья приводило ее в восторг: "Вот раз ночью... уж и до зари недалеко... а мне не спится: соловей в саду таково удивительно поет сладко!.. Не вытерпела я, встала и вышла на крыльцо его послушать."
Рассказ о своем увечьи она вела просто, без страдальческих интонаций: "Изумляло меня собственно то, что она рассказ свой вела почти весело, без охов и вздохов, нисколько не жалуясь и не напрашиваясь на участие."
Лукерья спокойно принимает свою судьбу и с пониманием относится к предательству своего любимого Василия:" И какая уж я ему могла быть подруга? А жену он нашел себе хорошую, добрую, и детки у них есть."
Даже в своем теперешнем положении Лукерья сохранила чувство благодарности к людям: "Ну, девочка тут есть, сиротка; нет, нет — да и наведается ей."
Лукерья по-прежнему любит природу, цветы: "...большая я до них охотница, до цветов-то. Садовых у нас нет, — были, да перевелись. Но ведь и полевые цветы хороши, пахнут еще лучше садовых. Вот хоть бы ландыш... на что приятнее!"
Лукерья очень больна, но она находит в себе силы думать о тех, кому еще хуже, чем ей: "А у иного и пристанища нет! А иной — слепой или глухой!"
Лукерья даже видит преимущества своего положения: "Хоть бы то взять: иной здоровый человек очень легко согрешить может; а от меня сам грех отошел". Для неё главное - ничем не согрешить, она сочувствует здоровым людям, потому что у них много соблазнов согрешить.
Лукерья умеет находить радости даже в своей жизни тяжело больного одинокого человека: "...чую, что жива, дышу — и вся я тут. Смотрю, слушаю. Пчелы на пасеке жужжат да гудят; голубь на крышу сядет и заворкует; курочка-наседочка зайдет с цыплятами крошек поклевать; а то воробей залетит или бабочка — мне очень приятно. В поза году так даже ласточки вон там в углу гнездо себе свили и детей вывели. Уж как же оно было занятно!"
Болезнь сделала Лукерью философом: "Сам себе человек Вы вот не поверите — а лежу я иногда так-то одна... и словно никого в целом свете, кроме меня, нету. Только одна я — живая!"
Она никому не позволяет себя жалеть: "А вы меня не слишком жалейте, право! Я вам, например, что скажу: я иногда и теперь... Вы ведь помните, какая я была в свое время веселая? Бой-девка!.. так знаете что? Я и теперь песни пою."
Находясь в тяжелом состоянии, будучи бедной и больной, Лукерья меньше всего думает о себе, ей близки беды ее односельчан: "Ничего мне не нужно; всем довольна, слава богу, — с величайшим усилием, но умиленно произнесла она. — Дай бог всем здоровья! А вот вам бы, барин, матушку вашу уговорить — крестьяне здешние бедные — хоть бы малость оброку с них она сбавила! Земли у них недостаточно, угодий нет... Они бы за вас богу А мне ничего не нужно — всем довольна."
А "обычные люди" в деревне считали, что Лукерья так была наказана за свои грехи. Им бы, здоровым и крепким, поучиться любви, терпению, снисходительности, стоицизму у этой удивительной женщины-страдалицы.
Подробнее - на -
Объяснение:
Na pol ctranici ne Bышlo
Цитирую: "Он лишился обыкновенной своей твердости, и горесть его (обыкновенно немая) изливалась в горьких жалобах. «Как! — повторял он, выходя из себя. — Сын мой участвовал в замыслах Пугачева! Боже праведный, до чего я дожил! Государыня избавляет его от казни! От этого разве мне легче? Не казнь страшна: пращур мой умер на лобном месте, отстаивая то, что почитал святынею своей совести; отец мой пострадал вместе с Волынским и Хрущевым. Но дворянину изменить своей присяге, соединиться с разбойниками, с убийцами, с беглыми холопьями!.. Стыд и срам нашему роду!..»
