Действительно, что лучше: истина или сострадание?
На мой взгляд, это два совершенно разных невзаимоисключающих друг друга понятия.
Если бы во был поставлен иным образом, например: «Что лучше истина или ложь?
», - я бы могла сразу ответить: «Конечно, истина».
Но в пьесе Горького «На дне» поставлены именно эти два понятия, над которыми нужно много думать и рассуждать.
Прочитав пьесу «На дне», мы познакомились с двумя центральными фигурами, несущими за собой две разные идеологии.
Старик Лука, убежден, что человеку необходимо давать надежду, пусть даже она построена на лжи.
Он так проявляет свое сострадание к людям, таким образом пытается тем, кто находится на самом «дне» жизни, не имея возможности выбраться с этого «дна».
Искренне желая добра, он прибегает ко лжи, считает, что земная жизнь никогда не изменится и поэтому пытается увести человека в мир иллюзий, веря, что «не всегда правдой душу вылечить».
И если изменить земную жизнь нельзя, Лука пытается хотя бы изменить взгляд человека на жизнь.
Казалось бы, зачем он все это делает?
Корысть?
Нет, не корысть движет Лукой.
Это понимает даже циничный, никому неверящий Бубнов: «Вот - Лука... много он врет... и без особой пользы для себя... » Пепел так же пытается разобраться: «Нет, ты скажи - зачем тебе все это... » Наташа задает во Луке: «Отчего ты - такой добрый?
». Отсюда видно, что Лука старается во благо тех, кому он и лжет.
Все было бы прекрасно, и я готова была бы уже сказать: «Да, сострадание - это прекрасно, оно дает надежду!
» - но это не совсем так, потому что, как мы видим по сюжету, сострадание Луки загубило несколько жизней ночлежников.
Итак, носителем истины является Сатин, картежник и шулер, который очень далек от того идеала человека, о котором сам постоянно говорит: «Человек!
Это - великолепно!
Это звучит ... гордо!
» Сатин эгоистичен, груб и высокомерен, он предлагает ночлежникам единственный выход - ничего не делать и сам не очень то хочет трудиться.
Он убежден, что человек должен принимать истину, какая бы жестокая она не была.
Но большинство жителей ночлежки отказываются слушать его, так как, конечно, лучше верить во что-то лучшее, нежели принимать правду жизни.
Сравнив две идеологии, модно сделать вывод, что те убеждения, которые приводил Сатин, годится только лишь для сильных людей, которых правда не «сломает».
Идеология Луки подходит тем людям, которые не принимать правду.
Может быть сострадание к ним других людей это их последняя надежда на дальнейшую жизнь, пусть даже в мире иллюзий.
И что же в итоге лучше: истина или сострадание?
С определенной точностью на этот во ответить нельзя, но я уверена, что и истина, и сострадание человеку необходимы.
Рассказ «Аристократка» написан Михаилом Зощенко в 1923 году. Это было послереволюционное время в России. Только кончилась гражданская война, в России царила разруха и голод. Бывшие аристократы, интеллигенты, просто культурные и образованные люди стали немногочисленными и незаметными на фоне всплывшей на поверхность новой социальной прослойки – обывателей. Это люди невоспитанные, необразованные, примитивные, с убогой моралью. Обыватель характерен тем, что живет мелкими личными интересами, но не осознает своей пошлости, хамства и глупости, а наоборот, «как кавалер и у власти» и «лицо официальное» выставляет их напоказ.
В рассказе писатель очень тонко отмечает и обобщает признаки этого времени. Чем же отличались люди этого времени? Что в них было характерно?
Возьмем, например, речь главного героя. Никогда раньше приличный человек не выразился бы так, как выражается Григорий Иванович: «…не люблю баб, которые в шляпках», «…и не баба вовсе, а гладкое место», «стоит этакая фря», «как у вас, гражданка, в смысле порчи водопровода и уборной», «волочусь, что щука», «развернула свою идеологию», «ты, гражданка», ну и знаменитое «Ложи,— говорю,— взад!».
Речь «аристократки» так же убога: «Аж голова закрутилась», «мы привыкшие», «Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег — не ездют с дамами».
Или еще приметы времени: золотой зуб у «дамы», фильдекосовые чулочки, давно умершее слово «комячейка» (кто не знает – это коммунистическая ячейка). А чего стоит дамы «скушать» за один раз четыре пирожных! Это также очень тонко выраженная автором примета времени – скудного и голодного, когда пирожные недоступны и чрезвычайно дороги. Еще и удивительно, что у Григория Ивановича на них хватило денег. Да и не так уж он плох, по крайней мере, не жадный, сам предложил пирожными угоститься.
Вот такой у меня вышел портрет героев новой социальной эпохи: всякий аристократизм им чужд и враждебен.
